Сам прочтешь или вслух?
— Давай вслух, — я снимаю очки и удобно откидываюсь в кресле, приготовившись к представлению. Алёна Дмитриевна когда-то давно мечтала сниматься в кино и посещала курсы актерского мастерства. В последний момент юриспруденция все же переманила девушку на свою дьявольскую сторону, но монологи у Алёнки получаются убойными.
Она может и драматично, обливаясь слезами, и с юмором. Или даже бить лозунгами, забивая гвозди словами, поднимая где-то в глубине души странную врожденную потребность присоединиться к толпе и отправиться защищать что-либо.
— Тебе посмеяться или поплакать? — она закрывает плотно дверь.
— Не, мне Базаров прислал договор на триста страниц, я сейчас расплачусь всерьез и от меньшего. Давай с юмором.
Представьте какую-нибудь детскую считалку. Примерно в таком ритме бодрым голосом Алёнка начинает:
— Ты сгоришь в аду, сволочь! Твоя жалкая конторка разорится, Бог все видит!..
И так далее строчек на десять. В конце Алёна кланяется под мои горячие аплодисменты.
Ей нет никакого дела, что последние две недели кто-то угрожает спалить наш офис дотла вместе с нами и сплясать чечетку на нашем прахе. Для нее это шутка, хотя другая бы запаниковала и уволилась.
— Блестяще! В этот раз мою маму забыли упомянуть.
— Кстати, ты прав, — она еще раз пробегает письмо глазами, затем аккуратно складывает. — Даже обидно за Викторию Геннадьевну. Хорошего дня, Андрей Евгеньевич.
— И тебе.
Она оставляет меня одного, я тру глаза, надеваю очки и возвращаюсь к чтению.
***
— Да ты издеваешься надо мной? — первое, что выдаю Яблочкам, когда девушка мне звонит впервые за десять дней после встречи в гостинице. Словно почувствовала, что я привез домой девушку.
Настроение мгновенно проваливается в черную пропасть, мне хочется отыграться на ни о чем не подозревающем Котеночке, которая вдруг начинает раздражать одним фактом, что она не рыжая ведьма. Усилием воли заставляю себя выйти на балкон, чтобы покурить и остыть.
Следующие два дня Яблочки оправдывают данное ее фиктивным мужем прозвище «ведьма» по полной программе.