Он схватил стоящее рядом со столом пустое ведро и начал колотить по нему металлической палкой. Настя вздрогнула и зажмурилась, грохот оказался звонким и гулким, и у нее моментально заложило уши.
Значит, у Бережного роман с актрисой Наймушиной. Важно это для дела? Скорее всего нет. А вот голос у Федотова выразительный. Хороший такой голос… Только справляться с ним помреж не умеет. Эх, Антона бы сюда! Но и без Антона понятно, что Александр Олегович сам без памяти влюблен в Людмилу Наймушину. И бешено ревнует. И ненавидит Бережного.
Но что, однако, за удивительное создание – театр! Все в курсе романа Бережного и Наймушиной и впервые об этом открыто сказали только в конце четвертого дня беспрерывных вопросов и разговоров.
Костюмер Наташа снова появилась, выслушала очередную выволочку от помрежа и принялась ловко и быстро одевать актеров, количество которых заметно увеличилось.
– А со мной вы не хотите поговорить? Мне сказали, вы со всеми тут беседуете, вопросы задаете.
Она внимательно всмотрелась в его лицо, но из-за сложного грима так и не смогла понять, кто это.
– А мы с вами не разговаривали? Простите, но в гриме я вас не могу узнать.
– Звягин, Иван Звягин. Меня все эти дни в театре не было, у меня ни спектаклей, ни репетиций. Так что мы с вами не встречались.
Звягин! Тот самый Ванечка Звягин, о котором рассказывала Люся Наймушина. Тот самый Звягин, который привел в гримерку девушку-поклонницу и нарвался на Богомолова, из-за чего вышел конфликт и возникли финансовые трудности… Что ж, можно поговорить, только, конечно, не о том, о чем поведала Наймушина.