Думаю, любимый начал быстро терять суть, когда я приблизилась вплотную, устроившись как раз между его бедер, и принялась непринужденно расстегивать пуговицы темно-синей рубашки. Одну за другой, до самого низа.
Сдвинув плотную ткань с крепкой груди, я мельком встретилась с черными глазами, в которых уже вовсю плескалось пьянящее пламя, и плавно опустилась на колени. И ведь никак не выдавал себя, только потяжелевшим дыханием.
Прильнув губами к теплому животу, я кончиком языка коснулась впадинки, что шла вдоль пресса, и провела влажную дорожку до края брюк.
Отстранившись, я принялась не очень умело расстегивать толстый ремень брюк. Пальцы не слушались, но не от волнения, а от нетерпения. Справившись, я расстегнула ширинку и наконец зацепила резинку нижнего белья, через которое проступало явное очертание возбужденного члена.
Высвободив каменный орган, я уставилась на розовую головку, точно завороженная, и подняла неуверенный взгляд на Темуреза.
Но теперь, когда мной овладела странная дикость, я хотела сделать все как надо. Я хотела поддаться этой дикости и подарить своему любимому наслаждение! Отвлечь его мысли от работы и дать заслуженную разрядку.
Кончиками пальцев поглаживая основание члена, я наконец прервала зрительный контакт и, наклонившись к головке, обхватила ее губами.
Неспешно погружая возбужденную плоть до горла и обратно, я старательно дышала носом и постепенно ускорялась. Периодически отстранялась, но только для того, чтобы поласкать головку языком и распределить ладонью влагу по всему основанию.
Я была запредельно увлечена и находилась в состоянии приятного возбуждения, а потому перестала замечать, как отзывчиво реагирует тело Темуреза на мою ласку. Собрав мои волосы в хвост, он периодически натягивал пряди, и я тихо постанывала от жаркого прилива между ног, продолжая заглатывать член.
Глаза уже вовсю слезились, воздуха не хватало, горло саднило, и я начала сбиваться с ритма.