И отставил, едва пригубив – он вдруг протрезвел, голова была совершенно ясная, а если и кружилась чуточку, то безусловно не от спиртного. От раскрывшихся в одночасье ослепительных перспектив. Возможность с маху поменять прежнюю ублюдочную жизнь на совершенно новую, в которой его ждали квартира в чужом городе, кресло менеджера частного бизнеса, красавица жена и все прочее, непредставимое пока, была столь заманчивой и волнующей, что комната, казалось, мягко закружилась вокруг него, он готов был воспарить к потолку воздушным шариком…
Правда, и самого немного изумляла та легкость, с которой он списал в расход всю прошлую жизнь.
Выпил парочку рюмок, по-прежнему сидя в одних плавках за чуточку подрастерявшим авантажность столом.
Он не утерпел – перелистав газету, набрал значившийся на последней странице номер. Время позднее, но они там, говорят, по рыночному обычаю до полуночи засиживаются – шакалы пера, твари такие…
Телефон у пижона Самсонова был с антиопределителем номера, так что риска засветиться не было.
– «Завтрашняя»…
– Олега Киреева мне нарисуй, красавица, – сказал Родион раскованно.
– Простите, а кто его спрашивает? Не раздумывая, он безмятежно сказал:
– Из банка «Шантарский кредит» его спрашивают. По поводу спонсорства…
– Минуточку. – Голос заинтересованно подобрел. – Попробую сейчас найти…
– А зашевелилась, а забегала… – пьяно фыркнул Родион, отведя трубку от уха, и наполнил рюмку.
Вскоре послышался энергичный мужской голос:
– Киреев, слушаю…
Родион левой рукой держал газету с портретом собеседника – это помогло словно бы увидеть его вживе.
– Насчет банка я немного пошутил, Олежек, – сказал он спокойно. – Поживешь пока без спонсоров, уж извини… Это персонаж говорит.
– Какой персонаж?
– Не какой, а чей, – сказал Родион. – Персонаж твоей поганой хроники, детка. Улавливаешь?
– Ну, допустим.
– Ты мне давай без допущений, – сказал Родион.