Навстречу попалась весьма загадочная парочка: мужик неопределенного возраста с бритой наголо головой и в желтом балахоне, смахивавший на буддистского монаха, виденного Родионом по телевизору, а за ним шла невозможной красоты девчонка лет тринадцати с огромными, вычурными серьгами, словно сплетенными из слабо светившихся синих стеклянных нитей, и в невесомо-прозрачной мантии из чего-то вроде черной кисеи. Просвечивала мантия так, что Родион смущенно отвел глаза.
«Монах», сложив перед грудью ладони лодочкой, непринужденно, словно встретил старого знакомого, поклонился Родиону, не задерживаясь.
«Медсестра», впервые оглянувшись, тихо хихикнула – Родион так и не понял, относилось ли это к нему, или к таинственной парочке.
– Прошу вас…
Энергично повернув ручку, он вошел. И оказался в самой обыкновенной комнате, без всяких загадочных атрибутов.
Атрибуты были привычные и недвусмысленные: огромная низкая постель, стеклянный бар на колесиках и музыкальный центр. И все.
Ирина прямо-таки кинулась ему на шею, прижалась, хрупкая и очаровательная, в легких белых брючках и красной кофточке в белый горошек. Правда, Родиону бросилось в первую очередь в глаза даже не еще более роскошное ожерелье, стрелявшее снопиками радужного сияния, а повязка на левой ладони, оставившая на виду лишь тонкие пальцы без колец.
Поцеловав ее в ответ, он кивнул на повязку:
– Случилось что-нибудь?
– Тактичный ты человек, дон Сезар…
– Он что, скот…"
"– Ох, да ну его к черту… – Ирина, отстранившись и держа его за плечи, заглянула в глаза, окинула быстрым взглядом. – Нашел тему для разговора. Ты без машины? Вот и правильно, можно выпить, не обинуясь… Давай полежим чуточку, как невинные пионеры, утро выдалось тяжелое…
Родион, взяв у нее высокий стакан из дымчато-красного стекла, сел на край постели.
– Легко нашел заведение?
– Ага. Что за заведение, кстати? Я тут встретил какого-то типа буддийского вида…
– И с ним – юная шлюшка в прозрачном?
– Ага.
– Великую личность ты лицезрел, – фыркнула Ирина.