К своему счастью, она избежала соблазна пойти по партийной линии и как-то незаметно, когда после окончания гражданской молодой супруг вернулся к геологии, превратилась в обычную домохозяйку. Что ее, надо полагать, и спасло от участи бесчисленных политдамочек, ради вящего душевного спокойствия нации старательно перемолотых Сталиным в лагерную пыль. Но твердокаменной большевичкой она осталась навсегда. И внука воспитывала соответственно. Он до сих пор помнил жутчайший скандал, устроенный бабушкой коллеге покойного профессора, когда тот, святая простота, за месяц до выпускных экзаменов Родиона имел неосторожность заикнуться насчет возможности устроить «белый билет», если Родька никуда не поступит.
Она еще дожила до его выпускного вечера. А потом, словно бы полностью выполнив свое предназначение на этой земле, как-то буднично угасла в три дня. Он, конечно, в политехнический сразу после школы не поступил – хватало таких, особенно не блещущих талантами прыщавых акселератов.
В восьмидесятом в Шантарск вернулся бравый старший сержант Родион Раскатников – в бриджах, обтягивающих, словно колготки стриптизерши, хромовых сапогах гармошкой, фуражке, превеликими усилиями переделанной на фасон американской, с целой коллекцией начищенных значков на груди и куском копченой медвежатины в сумке.