Широкая дверь ушла в сторону, Родион уверенно направился в конец тихого коридора, свернул направо, в тупичок-загогулину, чуть приспустив «молнию» куртки, помахивая тонкой синей папкой.
Стол секретарши пуст. Единственная дверь слева приоткрыта. Родион вошел без стука. Вершин сидел на краешке стола, свесив ногу, уставясь тяжелым взглядом – трезвехонький, рослый, с чуточку набрякшим, но довольно симпатичным лицом пресловутого «мачо». Родион его даже не узнал – пьяный в дымину, тот выглядел совсем иначе…
– У меня мало времени, – сказал он, перехватывая инициативу.
Листки эти, по строжайшему наставлению Ирины, надлежало оставить на месте происшествия. То бишь убийства. Она их и передала, понятно. На взгляд Родиона, содержание было безобиднейшей мурой: выдернутые из середины листочки многостраничного контракта касались поставок водки и печенья, но упомянутые там незнакомые фамилии и названия фирм, конечно же, давали ложный след, иначе не было смысла их подбрасывать… Ладно, это Иринины проблемы, знает, что делает…
Вершин машинально протянул руку за листочками.
Пистолет издал короткий кашель. Дуло оказалось всего сантиметрах в тридцати от зеленого пиджака с золотыми на вид пуговицами – и Родиону всерьез показалось, будто судорога мгновенной боли, пронзившей массивное тело, опахнула его жаркой волной…
Вершин, сорвавшись со стола, обрушился на пол с таким грохотом, словно уронили с потолка чугунную станину токарного станка.
Потом он сделал нечто категорически противоречившее полученным указаниям – вместо того, чтобы бросить пистолет на пол, сунул его за пояс, на прежнее место.