Без всякой спешки Родион, не отводя от нее глаз, с кривой усмешечкой сбросил рубаху, влез на диван, придвинулся. Лика бледнела на глазах, кругля глаза.
– Это будет самоубийство, – сказал он с расстановкой. – Никто и не заподозрит… Ну откуда у простого советского инженера импортная пушка? Переутомилась на работе, в отношениях с женатым мужиком запуталась… У меня будет прекрасное алиби, могу тебя заверить…
И приблизил дуло к ее голове. Лика застыла, боясь шевельнуться:
– Я тебя прошу…"
"– Да ладно, – сказал он, стоя на коленях рядом с ней.
Глядя сверху вниз на русоволосую головку, он медленно отвел с шеи Лики прядь волос – стволом пистолета. Никакого удовольствия и возбуждения не чувствовал – одну злобную радость. Процедил сквозь зубы, придерживая левой рукой ее затылок:
– Настоящего мужика захотелось? – и, убрав руку, стараясь говорить как можно небрежнее, приказал: – Хватит.
Ложись. Ноги раздвинь. Развяжи пояс. Распахни халат. Руки под голову. Что надо отвечать? Ну?
И осклабился, услышав тихий испуганный голос:
– Как вам будет угодно, сэр…
Медленно опустился на диван, упираясь локтями, не выпуская пистолета, вошел в нее, сухую и напряженную. Прикрикнул:
– Ноги сдвинь!
Лика лежала неподвижно, но это был сущий пустяк, ничего не менявший. Тихонько охнула от боли – Родион грубо и откровенно насиловал ее, высоко приподнявшись на локтях, так, чтобы соприкасались не больше, чем необходимо, рывками бросая тело вниз-вверх, выдыхая сквозь зубы:
– Лежи, шлюха… Спасать вздумала?
Теперь она казалась совершенно чужой, покорно ерзавшей под ним куклой.
– Вот так по-настоящему и наказывают. Это тебе не в субреток играть… Отольются тебе мои поллюции…
– Скотина…
– Я ведь могу и повторить. С вариациями.
Она спустила ноги с дивана – и отскочила к двери. Торопливо сказала:
– Ближе, чем метров на пять, ты ко мне теперь не подойдешь. А это уже будет не самоубийство…
– Глупенькая, – усмехнулся он. – Я же пошутил.