Не превышая сорока, поехал по узкой, темноватой улочке, параллельной широкому проспекту имени газеты «Шантарский рабочий», миновал стадион, свернул к парку.
Еще издали увидел, что ничего не получится: на массивных бетонных скамейках, двумя шеренгами вытянувшихся в сторону высокой арки, кучками роилась молодежь, слышалась музыка, назревали пьяные разборки, парк был многолюден…
Проехал мимо. Притормозил, увидев на тротуаре пустую бутылку из-под ликера. Выскочил, воровато оглянувшись, прихватил ее платком за горлышко, положил на пол машины и дал газу.
Ему хотелось что-то сделать для Сони, расстававшейся с ним навсегда, и после недолгих раздумий он поставил ее любимую кассету – восходящую звезду шантарской эстрады Маргариту Монро. Хрипловатый, отрешенный голос наполнил салон:
– А мы поедем в Диснейленд!Где краски радуги прозрачны,Где никогда не будет мрачных,Где всякий ужас – на момент,Ах, Дисней-Дисней-Диснейленд…В их с Соней планы на будущее входила поездка в Диснейленд – году этак в следующем…
Боже мой!
Поздно было сворачивать – по обе стороны тянулся длиннющий ряд сталинских двухэтажек с глухими дворами, без поперечных улиц.
И он, стиснув зубы так, что они, казалось, крошились, стал сбавлять скорость, двигаясь к милицейскому уазику с поднятым капотом, возле которого маячили три фигуры.
«Я везу девушку в больницу, – отчаянно цеплялся он за первую пришедшую в голову мысль. – Споткнулась на лестнице, упала, не открывает глаз, не говорит ничего… Это все же лучше, чем бежать…»
Проскочив мимо них, тут же затормозил, неторопливо вылез. Улица была пуста, никого, кроме них. Единственный автомат праздно болтается на плече дулом в землю, вообще-то, можно и положить их в упор…
К нему бегом направился один из троицы, в лихо заломленном берете.
– Слушай, добрось до Кировского РОВД, – с ходу заговорил сержант. – Машина крякнула, а мне докладываться срочно, не дай бог, кнопка у кого-то сработает…
– Вневедомственная охрана, что ли? – спросил Родион звенящим голосом.
– Ну.