Родион, вытащив из бардачка тряпку, распахнув все дверцы, принялся яростно драить заднее сиденье, брезгливо передернувшись всем телом, когда мякотью большого пальца въехал в липкое пятно. Закурил и долго стоял на ветру, чтобы машина проветрилась как следует. Машинально прикинул: двадцать с грузина, десятка с девушки в кожанке, двести пятьдесят от загулявшего сопляка, минус полсотни гаишнику… Совсем неплохо.
От запаха так и не удалось избавиться, и он до половины приспустил стекло со своей стороны, прибавил газу Ехал по длинной, неосвещенной трассе, ведущей из микрорайона Полярного к центру, где гаишники появлялись только в светлое время, так что можно было и поднажать.
Человека, шагнувшего на асфальт от бетонной коробочки автобусной остановки, он заметил издали. Сбавил скорость, зорко вглядываясь. Нет, один-одинешенек, никого рядом нет, и никто не прячется за остановкой… Место было не то чтобы криминогенное, но крайне специфическое: метрах в пятистах отсюда, в поле, стояли три семиэтажки – бывшие общежития его родного «Шантармаша», с полгода назад переданные на баланс городу.
Родион, притормаживая, опустил руку в левый карман куртки и стиснул газовый баллончик. Защита была слабенькая, но все же спасла однажды, когда тот сопляк попытался накинуть ему на шею петлю из куска телефонного кабеля…
Мужчина, подняв с асфальта небольшую сумку, неторопливо направился к правой передней дверце.
– Да не верти ты башкой, братила, один я тут! – приоткрыв дверцу, просунул голову в маленькой черной кепке: – До жэдэ вокзала забросишь?
– Садись, – мотнул головой Родион.
Нежданный пассажир неторопливо устроился рядом с ним, кинул сумку на заднее сиденье. Родион покосился на него – коротко стриженный, худое лицо со втянутыми щеками, скуластое и меченное некоей инакостью, одет неожиданно прилично: и джинсы не из дешевых, и куртка гораздо лучше, хотя и у Родиона не из дешевых, Ликин подарок на день рожденья…
Машина тронулась.
– Благоухание. Тебе что, какая-то чмара натурой платила? – Он даже причмокнул: – Ой, приятный запашок…
– Да сели тут… – сказал Родион. – Влюбленные без хаты.
– Ага, понятно. А ты, значит, доцент, сеанец ловил?
– Я не доцент…
– Без разницы, – отмахнулся чернявый, закурил.