Свернул за угол, снова свернул, загнал машину во двор старенькой кирпичной пятиэтажки. Подняв воротник куртки, поеживаясь от ледяного ветерка, направился меж гаражей, стоявших в несколько рядов меж двором и выбранной добычей.
Завернув за очередной поворот – гаражи образовали сущий лабиринт, – увидел слева костерчик, вокруг которого на корточках сидели с полдюжины подростков. Вспыхивали огоньки сигарет, долетал заковыристый мат – и еще что-то он подметил, заслуживающее внимания, но не успел осознать, что же именно увидел, торопился к киоску.
Его тоже заметили, вслед раздался свист и ленивый окрик:
– Стой! Сымай куртку!
И хохот в несколько глоток, но вслед за ним так никто и не кинулся – огольцы попросту развлекались. Сплюнув, он миновал еще два поворота, пересек неширокий пустырь и вышел на параллельную улицу – собственно, половинку улицы, дома стояли в один ряд, а по ту сторону шоссе тянулся бетонный забор керамического завода.
Скорее всего, киоск и был поставлен в расчете на потоком двигавшихся от остановки к проходной работяг – вряд ли от обитателей четырех пятиэтажек можно было ожидать высокого дохода.
Двор был пуст, от ближайшего дома доносилась громкая музыка и вселенский хай нешуточной ссоры – точно, гуляет пролетариат, отмечая первый понедельник на этой неделе…
Решительным шагом он преодолел путь до киоска, подойдя к нему с тыла, рывком напялил на голову капюшон и, выскочив из-за угла, постучал в стеклянное окошко.
Ближайший уличный фонарь не горел, и девчонка, сидевшая в слабо освещенном киоске, скорее всего, приняла его за обычного покупателя – едва заметив выросшую перед витриной фигуру, распахнула окошечко.
И остолбенела в нелепой позе, нагнувшись к окошечку, боясь пошевелиться – на нее уже смотрело дуло пистолета. Кажется, довольно симпатичная – Родион волновался и толком не рассмотрел. Приказал злым шепотом:
– Деньги, живо! Стрелять буду!
Левой рукой протянул ей в окошечко целлофановый пакет, прикрикнул:
– Шевелись!
Она, не отрывая от него испуганно-завороженного взгляда, словно птичка перед змеей, принялась обеими руками пихать в пакет деньги, доставая их откуда-то снизу.
– Живо, крошка!
– У меня больше нету… Все…
– Ладно, – сказал он, принимая едва пропихнутый ею в окошко раздувшийся пакет.