Стервятник

По крайней мере, сегодня он не был совковым ничтожеством, льющим слезы по задержанной зарплате. Он мог себе позволить – великолепное ощущение, если кто понимает…

Свернув к небольшому магазинчику «Подвальчик», известному натуральным спиртным и ненатуральными для множества шантарцев ценами, вышел оттуда беднее на полмиллиончика, зато с бутылкой настоящего «Реми Мартин» и двумя сосудами белого бургундского. Чтобы внести свою лепту в сегодняшнее застолье у Вадика, взял еще «Черемуху на коньяке» шантарского розлива – недешевый напиток, которым с недавних пор шантарские виноделы справедливо гордились не менее, нежели Рига – бальзамом.

Настолько, что хозяин производившей «Черемуху» фирмы, обуянный головокружением от успехов, на полном серьезе пытался выдвинуть свою кандидатуру в президенты России, но самым позорным образом провалился при сборе подписей…

Заглянув в «Дары Сибири», с вальяжным видом стал перемещаться от прилавка к прилавку – два здоровенных пласта копченой осетрины, икра красная, икра черная, еще всякие баночки, коробочки и пакеты, сплошь деликатесы с запредельными ценами.

Всего этого ему не раз доводилось отпробовать и дома, скорее чаще, чем реже, но на тех яствах, как легко догадаться, висели невидимые ярлычки «Куплено Дикой», а эти приобретены на заработанное честным разбойным трудом…

Одно чуточку уязвляло – продавщицы, да и те, что стояли с ним в очереди, ничуть не собирались округлять глаза при виде молодого мужика, с небрежным видом вытаскивавшего из бумажника сотню за сотней.

Ничего необычного в том не видели, сами рассчитывались не мелочью – и это, как ему показалось, словно бы обесценивало его невидимый миру триумф. Из чистого выпендрежа он приобрел еще кило лягушачьих лапок, убедившись предварительно, что они не просроченные. Вот тут на него обратили некоторое внимание, косясь с удивлением – консервативные шантарцы парижских земноводных лопать не спешили, тем более что ходили слухи, будто в Париж лягушки попадают как раз из России, а значит, неизвестно, что они на просторах родного отечества могли сожрать…

Стоявшая сзади пожилая дама в кожаном пальто, не сдержавшись, спросила прямо:

– Вы что, молодой человек, это есть будете?

– Уи, мадам, – сказал он, ухмыляясь.

 – Тре бьен деликате…

На парижском наречии он знал дюжину ходовых слов – ибо российская интеллигенция знанием иностранных языков, так уж исторически сложилось, не обременена. Но молодящаяся дама, судя по всему, не знала и того.