Оставленная напоследок «клубничка» была призвана окончательно добить ведьмака и породить ну просто демоническое желание отправить меня в Торстен. Можно тычком в спину, я не обижусь. Главное, наикратчайшим маршрутом.
– Надеюсь, ты понимаешь, насколько я здесь неуместен? – даже не пытаясь скрыть недовольство, проворчал инкуб.
Спорить сложно. Темный маг, в лице которого отсвечивала демоническая сущность, вписывался в интерьер, как голая блудница в толпу монашек.
– И сидеть неудобно, – добавил он, поелозив на жестком сиденье, отчего громко лязгнула спрятанная под стулом клетка.
– Считается, что неудобства обостряют восприятие прекрасного, – сумничала я.
– Скажи это тем мудрым людям, которые предпочитают слушать оперу, сидя в кресле театрального ложа, – парировал он.
– Здесь не поют оперу.
– Да, здесь исполняют священные гимны. Почему именно хор в капелле?
Хористы очень привлекательные, а проповеди длинные и нудные, но сбежать до окончания не удастся.
– Теплые воспоминания, – соврала я. – Во время летней практики ходила сюда с подружками.
– Подружки живы? – с прохладцей, забыв про обычный сарказм, уточнил он.
– Что им сделается?
– Тогда почему ты предаешься воспоминаниям?! – с раздражением в голосе вопросил он, но вдруг фыркнул: – Ну конечно! Я все понял.
– Что именно?
– Ты вовсе не изображаешь строгую дуэнью, Агнесс Эркли! Ты такая и есть: набожная, скучная пуританка!
– Разгадал, – широко улыбнулась я, встречаясь с ним взглядом. Долгие секунды мы не разрывали зрительного контакта, хотя рядышком кто-то настойчиво покашливал, предлагая вспомнить о правилах поведения в приличных местах, особенно в капеллах.
"– Хористки хотя бы хорошенькие? – отворачиваясь, проворчал он.
Отвечать не пришлось. Очаровательные бородатые «хористки» вышли к зрителям и споро встали красивым полукругом. Вперед выступил высокий плечистый солист с золотыми кудрями, оказавшийся еще привлекательнее, чем мне запомнилось.