Он мог позвонить среди ночи и, если она не отвечала, что бывало часто, потому что она предпочитала спать в тишине, боясь проспать как бы случайный приход братцев с их глумливым «перепутали двери», и поэтому ставила все приборы связи на «беззвучный». Дарен истолковывал иначе и открыто бесновался, едва ли не обвиняя её в измене и то, что она ночи проводит не дома, а не пойми где.
Сначала Тая даже не оправдывалась. Пусть думает, что хочет. Если надо — ему не составит труда проверить, где она бывает. И девушка упустила момент, когда одержимая ревность Кистана переросла в нечто большее, вышла за допустимые рамки.
Сцены ревности ужаснее.
Он начал пугать Таисию.
Она робко намекала, говорила, что зря он так реагирует. Просила не кричать на неё и не требовать детального отчета.
Куда там. Он её не слышал.
Она пыталась поговорить с ним.
— Так нельзя, Кистан.
— Что нельзя, маленькая?
— Твоя ревность… постоянный допрос… контроль…
— И что?! Ты — моя! Слышишь, моя!
— Ещё нет… Ай! Ты делаешь мне больно!
Он тряханул её за плечи.
— Даже в мыслях не держи, что ты не моя, Таисия!!! — он рычал и не замечал этого. — Поняла меня?! Отвечай, поняла!!!
Бесполезно. В тот вечер он перешел рамки дозволенного. Кричал на неё, сверкая глазами, в которых пылал огонь.
Тая смотрела на него и понимала — не может она ему довериться. Никак не может. Если сейчас, когда он фактически ещё не имел над ней права, он ведет себя деспотично, что будет потом… Если просто на мгновение предположить, что она наберется храбрости, найдет безопасную зону для разговора и расскажет ему о заговоре, что будет потом? Он разозлится.
Будет…
Прокручивала Таи и другой вариант, более оптимистичный. Предположить, что Дарен ей поверит и всё сделает, чтобы обезопасить её, зароет предателей, её сделает женой.