…Тая была озадачена и напугана внезапным приездом сыновей Аарона, поэтому шла, поглощенная неприятными ожиданиями, и пропустила несколько вопросов Дарена. Если в первом случае он никак не отреагировал, то при игнорировании второго, остановился, взял её за плечи, развернул к себе и очень строго сказал:
— Тая, я с тобой разговариваю. Будь любезна реагировать.
Тогда Тая немного испугалась, потому что никогда не сталкивалась с подобным обращением от Дарена, оно ей напомнило семью Аарона, а всё, что связано с ним и его сыновьями, вызывало у неё стойкое отторжение.
— Я задумалась, Кистан. А ты… Разве я заслужила подобный тон?
Горло обожгла горечь, и Тая, аккуратно сбросив руки молодого человека, развернулась, намереваясь уйти.
Куда там.
Дарен быстро схватил её за предплечье.
— Я тебя не отпускал, Тая.
Тогда она впервые пожалела, что не может порвать с ним. Уйти, чтобы больше никогда не встречаться.
Полчаса спустя, она сидела в его бетокаре, замкнувшись ещё сильнее, дрожащая, пытающаяся взять себя в руки, а он целовал её щеки и просил прощение за то, что напугал.
Она вцепилась пальцами в кожаную обивку кара и молчала.
— Тая… Тая… Девочка моя… Ну, что ты… Что… Испугалась, маленькая, да? Прости меня, военного чурбана. Забылся. Маленькая, ну, что ты сжимаешься, что… Перестань, прошу…
А Тая сидела, подставляла своё лицо под поцелуи и думала о том, что все военные одинаково деспотичны и жестоки…
Вынырнув из прошлого, Тая аккуратно поставила пустой стакан на стол.
— Да. Чему ты удивляешься? Ты же понимаешь, что мы с тобой заперты тут. И будем вынуждены сосуществовать бок о бок некоторое время.
— Как ты скажешь, так и будем. Мне нечего тебе предложить, Дарен.
Он откинулся на спинку стула и скрестил руки.
— Ты уверена?
Она медленно кивнула.
— А что у меня есть? Тело… Так ты на него и так уже заявил права.
— Есть информация.
— Какая?
Она догадывалась, о чем может пойти речь.
— Я хочу знать, что произошло три года назад. Твою версию.
Тая оказалась права.
— Сейчас рассказывать?
— А чего тянуть.
Взгляд — жесткий.
Нет — жестокий.
Тот самый, который Тая ненавидела в мужчинах.
И который постоянно видела, ощущала на себе."
"Конечно же, как же иначе, мужчины — хозяева жизни. Всё всегда решают они.