Люди, что предали его и с улыбкой на губах открыто наслаждались его болью во время пыток, не заслуживают более его доверия и уважения. Информацию, что скинул им ублюдок Аэрд, они даже не удосужились основательно проверить. На хрена, когда можно пустить под расход зарвавшегося, как они считали, отпрыска Мозарри, и получить повышение. А как же! Раскрыт мировой заговор! А то, что доказательства сшиты белыми нитками и трещат по швам — второстепенно! Главное — поднять шумиху.
Те, кто пытали его, выведывая от него детали сотрудничества с враждебными расами, рассчитывали, что он рано или поздно сдастся и подпишет все документы, что они подготовили для его разоблачения.
Разобрались.
Да, всё выяснили.
Требовалось-то всего пара-тройка дней.
Но приказ был отдан.
И Дарен о нем знал.
Значит, не так уж он был важен своему государству, раз поспешили.
Всё в прошлом.
Дарен знал — в империи отца, нет, в империи семейства Мозарри его ждет место. Всегда. И рано или поздно, он его займет. Поэтому ни о каком возвращении на службу в военный Комитет более речь не шла.
Маршалы решили с ним примириться, и только. Иметь в недругах наследника Мозарри — невыгодное дело.
Противнее всего то, что в игру вмешали Таисию. Снова.
Как же это низко — с помощью беззащитной, потрепанной судьбой девушки решать свои проблемы.
Отец воспитывал Дарена в уважении к женщинам. Внушал ему мысль, что они слабые, беззащитные. Они должны их оберегать, защищать, те в свою очередь дарить любовь, семейную ласку и быть полностью покорны воле мужчины. Всё просто. Так казалось Дарену три года назад. И ему, дураку, невдомёк было, почему Тая отводит взгляд и часто зажимается.
Нет, чтобы говорить чаще. Улыбаться ей, позволить узнать его больше.
А вон как оно вышло…
Его самоуверенность и форма сыграли против него."
"Таисия поставила последнюю тарелку на полку и повернулась к нему, уперевшись поясницей в столешницу.
— Ты хочешь жить и дальше на Дизоле? — негромко спросила она.
Он заметил, что она отводит взгляд. Не смотрит ему в лицо.