— Какой? — поинтересовалась Юля, ничуть бы не удивившаяся, если бы Клаус предложил ей прямо сейчас усыпить Грея.
Но вместо этого Клаус сказал:
— Ваш пес может переночевать сегодня у меня. А завтра мы что-нибудь придумаем. Он не слишком агрессивен? Я имею в виду, ваш пес не имеет привычки по ночам перегрызать горло приютившему его незнакомцу?
И он усмехнулся, показывая, что шутить-то он шутит, но, как известно, в каждой шутке есть доля правды.
— Нет, не имеет Грей такой привычки, — твердо ответила Мариша.
— Откуда ты знаешь? — испуганно прошептала ей на ухо Юлька.
— Если вы будете добры с Греем, то никаких трудностей в общении с ним у вас не возникнет, — поправилась Мариша.
Грей явно не выразил восторга по поводу того, что после длинного заточения в клетке среди каких-то пахнущих незнакомыми людьми чемоданов теперь его пытаются снова сбагрить опять же совершенно незнакомому ему типу. И свое возмущение он продемонстрировал во всю глотку.
— Господи! — шарахнулся от Грея Клаус, стоило тому первый раз гавкнуть. — Что у него с голосом? Он простужен?
— Вовсе нет, — сказала Мариша. — Он всегда так лает.
— Жуткий лай, — поежился Клаус. — Напоминает нечто среднее между эхом из пустой цистерны, скрежетом напильника и громыханием пустого ведра. Только усиленным в десять раз.
— Зато Грей отличный сторож, — сказала Мариша. — Если к вам ночью вздумают забраться воры, он их отпугнет своим лаем.
— Я думаю, — пробормотал Клаус. — Только как бы я сам первым не отдал концы, услышав спросонья этот лай.
И он задумался, с сомнением глядя на Грея.
— Ну, в любом случае собаку с таким громким голосом не потерпят ни в одном отеле, — сказал он. — Так что ничего не поделаешь, рискну. Возьму его на ночь к себе домой. Надеюсь, моя невеста не бросит меня из-за этого.
И он снова усмехнулся, показав отличные крепкие зубы. После этого он усадил подруг в машину и повез всех к себе домой. Жил Клаус на окраине Дакара в собственном домике, состоявшем всего из трех комнат и веранды с кухней.
Устроив собаку, Клаус повез девушек в их отель. Все трое едва держались на ногах после утомительного перелета. И даже думать не могли о той цели, ради которой притащились в такую даль.