Маришина оговорка сделала свое дело. И суеверный Смайл снова помрачнел и явно пал духом. Всю дорогу до аэропорта, где стоял его «Мистер Смайл», он бурчал мрачные прогнозы, чем жутко действовал на нервы девушкам. Влезая в свой самолет, Смайл повернулся к остальным и произнес:
— Последний раз предлагаю вам остаться в Дакаре или полететь куда-нибудь в другое место. У меня дурные предчувствия насчет того путешествия, которое вы собираетесь совершить.
— Пошел ты знаешь куда со своими предчувствиями, — внятно сказала Юлька, к счастью, по-русски, так что Смайл мог только догадываться о смысле ее слов.
Он покачал головой и пробормотал, что клиент всегда прав. Девушки тем временем забрались в самолет и стали терпеливо дожидаться отлета. Но вначале в самолет загрузили еще кучу каких-то мешков и ящиков. А затем появился помощник Смайла.
— Молоденький, симпатичный и не женат, — живо определила Мариша. — И похоже, что подружки у него тоже нет. Ты видела, с каким интересом он посмотрел на нас? Чем не кандидат для Кэт?
— Пока что она играет роль подружки нашего орнитолога, — напомнила подруге Юля.
— Я немного поторопилась, — вынуждена была признать Мариша.
Тем временем в самолет продолжали загружать с транспортера мешки, к явному неудовольствию Грея, которому почему-то они не нравились.
— Это еще что? — недовольно спросила Мариша у Смайла, кивая на мешки. — Что за груз?
— Закинем по дороге, — ответил летчик. — Должен же я окупить горючее, которое потрачу.
Других пассажиров, кроме девушек, Грея и господина Йоханна, в самолете не было. А орнитологу, как на грех, пришло желание посвятить трех своих попутчиц в тайны мира пернатых Африканского материка. А так как свою лекцию он читал скучным голосом, уснащая ее обилием научных терминов, которые подруги просто не понимали, то полет для них начался просто ужасно.
"— Я начинаю думать, что Смайл был прав, когда предлагал нам сегодня остаться в Дакаре, — сказала Юлька, отведя Маришу в сторону и оставив Кэт страдать в обществе сумасшедшего орнитолога в одиночку. — Еще полчаса этой лекции, и я выброшусь из самолета.
— Перестань, — возразила Мариша. — Все не так уж и плохо. Он не может говорить часами. Когда-нибудь же устанет и заткнется.