Сегодня были макароны с сосисками.
— Фу, гадость, — кривится Натик, — как ты можешь это есть?
— На мой оклад не разгуляешься, сама понимаешь, так что макароны с сосиской — это вкусно.
— Давно говорила, бросай свою шарагу, пошли к нам. Нервов меньше.
Она ставит поднос на стол, потом замечает горящий экран планшета и краснеет. Густо так, словно ей двенадцать, и мама застала ее за чтением порно-романа.
— Кто бы про нервы… — бормочу я, не сводя с нее пристального взгляда.
Это мой профессиональный прием, очень помогает, когда требуется, чтоб все замолчали и дали мне уже спокойно работать.
— Ну и что тут такого? — Натик вызывающе трясет блеклой гривой, — мне нравится! Не все же классику читать твою заумную.
— Она — не заумная! — отрезаю я, но не позволяю увлечь себя любимым коньком, нет уж! — А ты — можешь читать все, что тебе захочется! Но, помнится, у тебя квалификационные тренинги скоро?
— Я там все знаю! — Натик гордо задирает подбородок, — а книги — отвлекают, дают голове немного отдохнуть.
Она садится и, отвернувшись от меня, смотрит в окно.
Господи, прямо классическая сцена!
— Нат… — я присаживаюсь на диван рядом с племяшкой, обнимаю, — ну ты чего? Ну какие твои годы? Еще встретишь хорошего парня, полюбишь.
Она молчит, скорбно поджав губы.
Ей двадцать пять, у нас разница в три года, и я на правах старшей, умудренной опытом родственницы могу давать умные советы.
И контролировать, что читает ребенок на досуге.
Но сейчас я понимаю, что у нее и без того плохое настроение, а тут еще и я приперлась, и решаю не грузить дополнительно нотациями.
Кладу голову на плечо, прижимаюсь и добавляю заговорщицки:
— И у него обязательно будут темные волосы и хищный изгиб сексуальных губ…
— Зараза ты, Верка! — племяшка не выдерживает нужного для драмы пафоса, прыскает по-девчоночьи и неожиданно валит меня на диван, щекоча, — прочитала все же!
— Ну конечно, а ты как думала? И вот как мне теперь про это забыть?"
"Отсмеявшись, мы пьем чай, едим бутерброды и печеньки, Натик рассказывает, что нового у нее на работе (ничего), я рассказываю, что у меня нового (ничего).