Достаточно того, что он сам на меня смотрит. Да так пристально, что щека загорелась. Или дело в смущении?"
"– Успокойся, Теренс, – неожиданно мягко произнёс мужчина, поднимаясь со своего места и двигаясь в мою сторону. Те несколько метров, что нас разделяли, таяли с катастрофической скоростью. – Я же сказал, что не кусаюсь. Так?
Кажется, он ждал от меня ответа.
Я сглотнула подступивший к горлу ком и на всякий случай кивнула, продолжая смотреть, как РэДиар подходит всё ближе.
– И на маленьких девочек по ночам не охочусь, как в ваших сказках.
– Это понятно, Теренс?
– Да. – нашла в себе силы пробормотать я.
Он слишком близко! Просто непозволительно близко!
Аромат туалетной воды с нотками свежести щекотал ноздри. От исходящей от мужчины прохлады по телу бежали мурашки и пересохло во рту.
РэДиар чуть наклонился вперёд и через меня дотянулся до лежащей на самом углу книжки. При этом край его рубашки чуть задел выбившиеся из косы прядки.
– Текст на странице сто двенадцать, – медленно произнёс мужчина.
– Что? – добела сжав кулаки, переспросила я.
– Текст на странице сто двенадцать переведи, – повторил демон и выпрямился, отступая в сторону. – Ясно?
– Да, – пробормотала я. схватив книжку и лихорадочно пытаясь найти нужную страницу.
Ох, что со мной? Нельзя так реагировать на него! Совсем нельзя!
– У тебя час, Даниэлла.
Я едва не выронила книгу, услышав своё имя, и закивала:
– Поняла.
Дианрский язык был очень сложным и, что самое главное, мёртвым. То есть на нем много столетий никто не разговаривал и сама память об этом языке стёрта из нашего мира, остались лишь крохотные частички тех знаний, которыми славились наши предки.
Каждая картинка имела два или три значения, которые в сочетании с еще одной картинкой давали еще десять вариантов. Три картинки – двадцать вариантов прочтения. И так далее. Хорошо, что письменность дианрцев ограничивалась шестью изображениями в строке.
Только специалистов это утешало мало. Просидеть над одной строчкой можно было целый месяц и так и не понять, что там такое зашифровано. Но иногда встречались настоящие самородки, у которых способность к трактованию знаков была в крови.
Отец называл свой дар чутьем, коллеги – интуицией, враги – проклятьем. Он всегда точно знал, какое именно значение надо использовать при расшифровке. И почти никогда не ошибался.