Я протянула ему документы, и судья внимательно прочел их. Меня охватило волнение. Хоть бы все получилось!"
"– Отлично. И какое же дело вы решили начать, леди Карлайл? – сэр Чарльстон окунул перо в чернила.
– Я хочу продавать еду, – ответила я. – Для начала просто с обычного прилавка…
– Дорогая моя, вы можете построить навес со столами, где проезжающий мимо человек может остановиться, перекусить в тени и выпить вина. Тогда это вполне можно будет назвать таверной. У вашего заведения появится статус, – посоветовал мне судья.
– Да? Вы считаете? – я задумалась. Название таверны… Если в будущем я собираюсь организовать настоящий общепит с шашлыками, люлями и остальными прелестями, то название должно быть соответствующим. Мясо… Перед глазами возник зад хряка, которого я увидела в момент появления в этом мире, как пришла в себя в этом мире. – Таверна «Хитрая свинья»!
– Отлично! – засмеялся судья.
Домой я возвращалась полная надежд и готовая к свершениям. Банч тоже не мог поверить в происходящее. Слуга несколько раз уточнил, что мы будем строить, а потом протянул:
– Ну и дела… Таверна! У нас будет настоящая таверна! Вот это щелчок по носу барону! А мы справимся, Пенни?
– Справимся! Главное: не тянуть время, – я благоговейно погладила документ, свернутый в свиток. – Завтра же начнем строительство. Нужно будет нанять людей из деревни вам в помощь.
– Мы с Роном знаем парочку крепких ребят, которые не возьмут дорого за работу, – сказал Банч. – Нам ведь придется валить лес.
Это было хорошее предложение от слуги. Все расходы, начиная от оформления документов, ощутимо били по карману, и любая экономия точно не повредит.
Остальные слуги пришли в неописуемый восторг, узнав новости о предстоящей стройке. Старый Гудвин радовался как ребенок, утирая слезы скомканным платочком.
– Пенни, детка! Господь совершил чудо, вернув тебе разум! Настоящее чудо! Я не устану этого повторять, лапушка моя!
– Похоже, Господь не только вернул нашей девочке разум, но и добавил своего! – хохотнула Дези.
Я тоже радовалась со всеми, но между тем прекрасно понимала, как много работы предстоит. Будет тяжело, а порой тяжело невыносимо. Но это был шанс на свободу. На спокойную жизнь, которая будет принадлежать только мне. Никто не станет указывать, решать за меня.