Гонория поднялась и выбралась из кровати, пытаясь не обращать внимания на сонные звуки, которые он издавал, поудобнее устраиваясь под одеялом. Встав на ковер, она быстро взглянула на его ногу. Похоже, рана заживала, никаких следов зловещих красных нитей, о которых говорил доктор Уинтерс, не было.
– Спасибо, – прошептала Гонория, быстро помолившись о выздоровлении Маркуса.
– Пожалуйста, – пробормотал Маркус.
Гонория, подпрыгнув от удивления, вскрикнула.
– Извини, – произнес он, смеясь.
Звука более приятного Гонория не слышала.
– Я благодарила не тебя, – задиристо ответила она.
– Я знаю. – Он улыбнулся.
Гонория попыталась разгладить покрывшуюся жуткими складками юбку. На ней было то же голубое платье, в котором она выехала из Лондона – ужас! – два дня назад. Как же страшно она должна выглядеть.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.
– Гораздо лучше, – ответил Маркус, садясь. Гонория заметила, что он откинул одеяло. Она вчера уже сотню раз видела его обнаженную грудь, тыкала и резала его обнаженную ногу и даже – впрочем, она никогда ему об этом не расскажет – однажды увидела его тело пониже спины, когда он ворочался.
– Тебе все еще очень больно? – спросила она, указывая на его ногу, торчавшую из-под покрывал.
– Нет, рана, скорее, просто ноет.
– У тебя будет жуткий шрам.
Маркус криво улыбнулся:
– Я буду носить его с лицемерной гордостью.
– С лицемерной? – переспросила Гонория, не в силах сдержать интерес.
Он наклонил голову набок, рассматривая огромную рану на ноге.
– Думаю, я могу сказать, что получил его в драке с тигром.
– С тигром? В Кембриджшире?
Он ухмыльнулся:
– Более вероятно, чем с акулой.
– Дикий медведь? – предложила Гонория.
– Ну, это уже недостойно.
Она сжала губы и булькнула от смеха. Маркус тоже, и только после этого она позволила себе поверить: да, он выздоравливает. Чудо. Она не могла придумать другого слова. Его лицо снова зарумянилось, и хотя он сильно исхудал, все равно ясность в его глазах перевешивала все.
С ним все будет в порядке.
– Гонория?
Она посмотрела на него вопросительно.
– Ты качаешься, – пояснил он. – Я бы помог тебе, но…
– Я действительно чувствую себя не очень… устойчиво, – ответила она, направляясь к креслу у кровати. – Я думаю…
– Ты ела?
– Да, – сказала она. – Нет. Немного. Наверное, мне действительно следует поесть. Думаю, я просто… чувствую облегчение.