Казалось бы, все ясно – Бриджертон должен понять, что его присутствие нежелательно, и под благовидным предлогом удалиться. Во всяком случае, Маркус ждал от него именно этого. Однако назойливый субъект продолжал стоять и ухмыляться самым возмутительным образом.
– Мистер Бриджертон только что рассказывал… – начала Гонория.
И одновременно Маркус произнес:
– Прошу простить. Мне необходимо поговорить с леди Гонорией.
Маркус говорил громче и закончил фразу. А Гонория запнулась и погрузилась в каменное молчание.
Мистер Бриджертон ненадолго посерьезнел, потом как ни в чем не бывало улыбнулся, изобразил элегантный поклон и сказал:
– Ну конечно.
Он улыбнулся, поклонился и удалился. Гонория немного помедлила и сердито повернулась к Маркусу:
– Ты вел себя недопустимо грубо.
Он грозно сдвинул брови:
– Этот мистер Бриджертон в отличие от своего желторотого брата вполне оперился.
– О чем ты говоришь?
– Тебе не следовало с ним кокетничать.
– Я не кокетничала! – возмутилась она.
– Кокетничала, – мрачно заверил он. – Я наблюдал за тобой.
– Ничего подобного, – парировала она. – Ты беседовал с Фелисити Федерингтон.
– Которая на целую голову ниже меня, а потому никак не загораживала мне обзор.
– В таком случае ты, очевидно, заметил, что его подозвала твоя тетушка. По-твоему, я должна была повернуться к нему спиной? В моем доме, куда он прибыл не просто так, а по приглашению?
Откровенно говоря, она точно не знала, кому были разосланы приглашения.
– Моя тетушка? – удивился Маркус.
– Леди Данбери. Твоя прапрапрапра…
Он свирепо сверкнул глазами.
– Прапрапрапра… – продолжила она из чистой вредности.
Маркус что-то пробурчал себе под нос, потом заявил:
– Она настоящее чудовище.
– А мне она нравится, – с вызовом ответила Гонория.
Он промолчал, но выражение его лица оставалось весьма красноречивым. Он пребывал в бешенстве, и Гонория категорически не понимала, чем так прогневала его.
Если он не желает любить ее сам, тогда по крайней мере мог бы не мешать ей устраивать свою жизнь с кем-нибудь другим.
– Я ухожу, – объявила она.