– Хххррркхххх! – Он издал совершенно нечленораздельный звук, звук чистой, незамутненной ярости, и Гонория с трудом успела увернуться, прежде чем Маркус обрушился на человека, которого всегда считал лучшим другом.
– Бога ради, Маркус, – выкрикнул Дэниел в перерыве между ударами. – Что с тобой случилось?
– Никогда так о ней не говори, – задыхаясь от злости, сказал Маркус.
Дэниел вывернулся из-под него и вскочил на ноги.
– Как? Я оскорблял тебя.
– Правда? – растягивая слова, произнес Маркус. – В таком случае, – удар, – это за оскорбление.
Очень любезно с его стороны, но Гонория не была уверена, что это правильно.
– Ну вообще-то он не…
Дэниел зажал рот, из которого капала кровь.
– Меня должны были повесить!
Маркус толкнул Дэниела.
– Ты давно мог вернуться.
Гонория ахнула. Это правда?
– Нет, – ответил Дэниел, толкнув Маркуса в ответ, – не мог. Или ты забыл – Рамсгейт совершенно сошел с ума.
Маркус скрестил руки на груди.
– Ты не писал ей больше года.
– Неправда.
– Правда, – сказала Гонория. Но ее никто не слушал. Она поняла – они не будут ее слушать. По крайней мере пока дерутся.
– Твоя мать была раздавлена горем, – сказал Маркус.
– Я ничего не мог поделать, – ответил Дэниел.
– Я ухожу, – решила Гонория.
– Ты мог ей написать.
– Матери? Я писал! Она ни разу не ответила.
– Я ухожу, – повторила Гонория, но они стояли, чуть ли не упершись лбами, шипели оскорбления и бог знает что еще. Она пожала плечами. По крайней мере они больше не пытаются друг друга убить.
Гонория вздохнула, вспомнив выражение его лица, когда он ее защищал. Он ее любит. Он еще не сказал этого, но он ее любит и будет любить. Они с Дэниелом разберутся в своих претензиях друг к другу, и эта любовная история – ее любовная история – обретет замечательную концовку.
Они с Маркусом поженятся и родят множество детей, которые вырастут в такой же веселой семье. В веселой семье, какую всегда заслуживал Маркус. И как минимум раз в неделю они будут есть шоколадные пирожные.
И это будет прекрасно.
Гонория последний раз взглянула на мужчин, толкавших друг друга, хотя уже и не с такой силой. Она может спокойно вернуться в зал. Кто-то должен рассказать матери, что Дэниел вернулся.