Маркус подумал, не спросить ли, насколько хорошо играет Гарриет, но решил, что лучше ему этого не знать.
– В квартете в этом году две пары сестер, – сказала Гонория, похоже, только что осознав это. – Интересно, случалось ли такое раньше?
– Леди Уинстед наверняка знает, – рассеянно заметил он.
– Или тетушка Шарлотта. Она достойна звания семейного летописца.
Кто-то прошел мимо них и сел в углу. Маркус огляделся и увидел – зал постепенно заполняется.
– Я так нервничаю, – возбужденно улыбнулась ему Гонория. – Я первый раз выступаю в роли зрителя.
Он удивленно моргнул:
– А как же годы перед тем, как ты начала играть?
– То было совсем другое. – Она кинула на него взгляд, говоривший «тебе не понять». – О, вот и они, вот и они. Скоро начало.
Маркус похлопал ее по руке и откинулся в кресле. Айрис, Сара, Дейзи и Гарриет заняли свои места.
Сара, кажется, застонала.
А потом они начали играть.
Это было ужасно.
Конечно, он знал, что выступление будет ужасно – так было всегда. Но каким-то образом за год он забыл, насколько оно ужасно.
Он краем глаза взглянул на Гонорию, уверенный, что у нее на лице написано сочувствие. В конце концов, она играла сама. Она знает, каково сидеть на сцене и производить этот… шум.
Но Гонория ничуть не выглядела расстроенной. Наоборот, она смотрела на кузин со сверкающей улыбкой, как гордая мать, наслаждающаяся успехами своих восхитительных отпрысков.
Он дважды украдкой взглянул на нее, пытаясь удостовериться, что ему не показалось.
– Разве они не чудесны? – прошептала она, наклонив к нему голову.
Он ошеломленно открыл рот, не в силах придумать ответа.
– Они играют гораздо лучше, – прошептала она дальше.
Это вполне может быть правдой. В таком случае он неописуемо рад, что не присутствовал на репетициях.
Остаток концерта Маркус смотрел на Гонорию. Она сияла, она вздыхала, а однажды даже прижала руку к сердцу. А когда ее кузины кончили играть, Гонория первая вскочила на ноги и оглушительно захлопала.
– Разве не замечательно, что наши дочери тоже будут играть в квартете? – произнесла она, быстро поцеловав его в щеку."
"Он открыл рот, хотя, честно говоря, понятия не имел, что сказать, но неожиданно произнес:
– С нетерпением жду этого момента.
Там, в зале, обнимая жену, слушая, как она щебечет с кузинами, он понял – это правда. Он действительно с нетерпением ждет.
Он наклонился и прошептал на ухо Гонории:
– Я люблю тебя.