– Ни при каких обстоятельствах не позволять ему простудиться.
Гонория поправила воротник платья, который, к сожалению, никак не возможно было ослабить. Боже мой, если даже ей душно, то каково же Маркусу, у которого и без того тяжелая лихорадка. Такая жара никому не может быть полезной.
Но по крайней мере он спал. Его дыхание было спокойным, или, может быть, так казалось Гонории. Она не имела ни малейшего понятия, к чему следует прислушиваться у постели больного; наверное, к чему-то необычному. Она подошла ближе и наклонилась.
– Не думаю, что ему необходимо столько одеял, – прошептала Гонория.
Миссис Уэдерби бессильно пожала плечами:
– Доктор выразился очень определенно.
Гонория подошла ближе к кровати.
– Непохоже, чтобы Маркусу было удобно.
– Пожалуй, – согласилась миссис Уэдерби. Гонория осторожно взялась за кончик покрывала, намереваясь отодвинуть его на дюйм или два.
– Аааа!
Гонория вскрикнула и попятилась назад, вцепившись в руку миссис Уэдерби. Маркус резко сел и безумным взглядом оглядел комнату.
На нем не было одежды. Во всяком случае, выше пояса.
– Все в порядке, все в порядке, – неуверенно сказала Гонория.
На самом деле не было никакого порядка, она пробормотала первые утешительные слова, которые пришли в голову.
Маркус тяжело дышал и был страшно возбужден, его глаза не останавливались на ней. Похоже, он даже не понимал, что Гонория здесь.
– Нет, нет.
– Он не проснулся, – мягко произнесла миссис Уэдерби.
Гонория медленно кивнула, внезапно осознав всю серьезность положения, в котором оказалась. Она ничего не знает о болезнях и уж совершенно точно не знает, как заботиться о больных лихорадкой.
За этим ли она сюда приехала? Ухаживать за ним?
Прочитав письмо миссис Уэдерби, она так встревожилась, что могла думать только о том, что нужно немедленно поехать в Фензмор и увидеть Маркуса.
Как же глупо она поступила. Что она собиралась делать потом? Повернуться и уехать домой?"
"Гонории придется ухаживать за Маркусом. Она здесь, и любое другое поведение немыслимо. А что, если она ошибется? Если ему из-за нее станет хуже?
У нее нет выбора. Он нуждается в ней. У Маркуса никого нет, и Гонория не без стыда удивилась, как она не понимала этого раньше.