– Гонория поднесла стакан к его губам.
Он немного отпил, потом устало вздохнул.
– У меня болит нога.
– Наверное, растяжение еще не до конца прошло, – кивнула она.
Маркус зевнул.
– Кажется… немного горящей. Маленькая кочерга.
Гонория широко раскрыла глаза. Маркус не винил ее за это. Он сам не понимал, что имеет в виду.
Она наклонилась, озабоченно изогнув бровь, и снова коснулась ладонью его лба.
– Ты снова горячий.
Маркус попытался улыбнуться. Кажется, ему хотя бы отчасти это удалось.
– Разве раньше я был холодный?
– Нет, – честно сказала она.
– Он накатывает и спадает.
– Жар?
Маркус кивнул.
Она сжала губы и теперь выглядела старше, чем когда-либо. Не старой; она не может выглядеть старой. Но обеспокоенной. Ее волосы, стянутые в свободный пучок, выглядели как всегда. И двигалась она так же, своей особенной легкой походкой.
Но ее глаза казались другими. Более темными. Запавшими от беспокойства. Ему это не нравилось.
– Можно мне еще воды? – спросил он.
– Конечно, – торопливо произнесла она и налила в стакан еще воды.
Маркус выпил воду, опять слишком быстро, но в этот раз сам вытер пролившееся.
– Скорее всего он вернется, – предупредил он Гонорию.
– Жар. – В этот раз это был не вопрос. Маркус кивнул.
– Я подумал, тебе следует знать.
– Я не понимаю, – сказала она, забирая стакан. – В последний раз, когда я тебя видела, с тобой все было в порядке.
Он попытался поднять бровь – хотя не был уверен, что ему это удалось.
– Ну хорошо, – исправилась она. – Не в порядке, но ты явно выздоравливал.
– Я кашлял, – напомнил он.
– Знаю. Но не думаю… – Она потянула носом и покачала головой. – О чем я говорю? Я ничего не знаю о болезнях. Я даже не знаю, почему подумала, что смогу за тобой ухаживать. Точнее, я вообще не думала.
Маркус не имел ни малейшего понятия, о чем она говорит, но почему-то его настроение улучшилось. Она села на стул рядом с ним.
– Я просто приехала.
– Ты помогаешь, – прошептал Маркус. И это была правда.
Он уже чувствовал себя лучше.
Глава 9
На следующее утро, проснувшись, Гонория чувствовала себя далеко не лучшим образом. Шея одеревенела, спина болела, а нога совершенно затекла. К тому же Гонория вспотела, а это было не только неудобно, но и жутко непривлекательно. И возможно, весьма ароматно.