Мир, в котором где-то там есть он, просто был лучше.
А теперь он может умереть. Ей будет плохо без него. Как она не понимала этого раньше?
– Гонория!
Гонория повернулась. Ее мать ворвалась в комнату.
– Я пришла, как только узнала, – произнесла леди Уинстед, поспешно подходя к кровати. Потом она увидела ногу Маркуса. – О Боже.
Гонория почувствовала, что из ее горла готов вырваться хрип. Она однажды видела такое выражение на лице матери. Гонории было двенадцать лет, и она упала с лошади. Ей самой казалось, что все нормально.
А потом она увидела мать и выражение ее лица и начала кричать.
Сейчас Гонория чувствовала себя так же. Ей хотелось кричать. Боже, ей хотелось только отвернуться и рыдать, рыдать, рыдать.
Но она не могла позволить себе этого. Маркус нуждается в ней. Она должна сохранять спокойствие.
– Миссис Уэдерби пошла за горячей водой, – сказала она матери. – Она скоро вернется.
– Хорошо. Нам понадобится много горячей воды. И бренди.
Гонория удивленно посмотрела на мать. Леди Уинстед говорила так, как будто знает, что делает. Ее мать.
– Доктор захочет отнять ему ногу, – мрачно произнесла леди Уинстед.
– Что? – Гонория даже не думала о таком варианте.
– И будет прав.
Сердце Гонории остановилось. Леди Уинстед продолжила:
– Но еще не все потеряно.
Гонория смотрела на мать. Она не могла вспомнить, когда в последний раз слышала, чтобы мать говорила так решительно. Когда Дэниел сбежал из страны, он забрал с собой частичку матери.
Но наверное, ей просто нужна была причина проснуться. Критический момент.
Возможно, ей нужно было, чтобы в ней нуждались.
– Отойди, – произнесла леди Уинстед, засучивая рукава.
Гонория отошла, пытаясь затушить проснувшийся огонек зависти. Разве ей самой не нужна была помощь матери?
– Гонория?
Она подняла глаза на мать, выжидающе смотревшую на нее.
– Прости, – пробормотала Гонория, протягивая ей ткань. – Тебе нужно?…
– Чистую, пожалуйста.
– Конечно. – Гонория поспешила выполнить поручение, продолжив опустошение маркусова запаса белья.
Мать с сомнением взяла ткань:
– Это же…
– Все, что я смогла найти, – объяснила Гонория. – Я подумала, что нельзя терять время.
– Нельзя, – подтвердила мать. Она подняла глаза, полные отчаянной решимости.