А теперь давай проясним — когда начнут разбираться с тем, что произошло сейчас, ты скажешь, что получил по заслугам и не имеешь ко мне претензий. В том числе за то, что я сделаю прямо сейчас.
— А что ты… Отпусти! Отпусти меня!
Я убрал ногу с горла Михаила, схватил его за грудки и потащил к окну. Открыл его одной рукой, а затем частично вытащил Лермонтова наружу. Тот вскрикнул и сразу побледнел как мел. И снова он пытается задействовать магию против меня, но результат снова нулевой.
— Не беспокойся, ты не пострадаешь, — заверил я его.
И после этого я выбрасываю Михаила из окна. Тот с криком начинает падать, привлекает к себе внимание людей, находящихся снаружи. Но буквально в метре от земли Лермонтов зависает в воздухе, а затем спокойно опускается на траву.
* * *Ректор с открытым недовольством смотрит на меня, но молчит. А я же сижу расслаблено, не высказываю никакого беспокойства. Так продолжается уже минуты две. И наконец-то Живого начинает разговор:
— Зотов, ты всего вторые сутки в Академии, а уже скандал. Я многое слышал про тебя, меня предупреждали на твой счёт, однако у меня было впечатление, что люди, рассказывающие о тебе, немного преувеличивают.
— Господин ректор, так я ведь его и пальцем не тронул, — спокойно отвечаю я. — Вы ведь и сами разговаривали с Михаилом, он сказал, что сам случайно травмировался и выпал из окна. Не будете же выговорить о том, что Миша сам себя оговаривает?
— Прекрати этот балаган! — Ректор стукнул кулаком по столу.
— Господин ректор, никакого другого ответа вы не получите, — на сей я говорил уже с серьёзным видом. — Да, в том кабинете кое-что произошло. Однако к Академии этого не имеет никакого отношения, могу вас заверить. Всё произошедшее имеет отношение к делу, которое касается более высоких материй, рангов и титулов.