— Мы люди законопослушные, только глазками посмотрели, даже ни до чего не дотронулись. А по поводу трупа вы зря. Доставили бы мы вам преступника живым, из рук в руки передали бы.
— Да я не про него, а про вас, обормотов, — объяснил Лев Иванович. — Ты же сам видел, что преступник — профи. Положил бы он вас там и фамилий не спросил бы!
— И опять зря вы так, господин полковник. — Смирнов усмехнулся. — Нас убить трудно.
— Ну, все! — Гуров хлопнул ладонью по столу. — Что сделано, то сделано.
— Не узнаете, господин полковник. Зуб даю! — с самым искренним видом заверил его Геннадий.
Гуров устало посмотрел на него, на Крячко, вздохнул и спросил:
— Стас, ты его вчера, случайно, не кусал?
— Ни боже мой, Лева! — Крячко даже перекрестился.
— Значит, твоя манера дурачиться, как грипп, по воздуху передается, — сделал вывод Гуров.
— Да это я от вас, господин полковник, сегодня утром заразился, — уже нормальным тоном и голосом сказал Геннадий.
Гуров внимательно посмотрел на Смирнова и весело расхохотался.
— Стас, я все думал, что же последней каплей станет. Какой-нибудь грандиозный разнос у министра? Приказ о понижении в звании? Но никогда даже предположить не мог, что это окажется зарвавшийся наглец с примитивными представлениями о справедливости. Ну, дожили вы с Орловым до светлого дня.
Смирнов с недоумением посмотрел на Крячко:
— Станислав Васильевич, я не понял. Что это было?
— Геночка, дорогой, в городе не обещаю, но у себя на даче тебе памятник точно поставлю! — радостно заявил Стас. — Сколько мы с Орловым ждали того момента, когда Лева решит в отставку уйти. Тогда и мы следом за ним. Мы же друг без друга никуда! А ты его до того разозлил, что он сейчас пошел к нашему начальнику рапорт писать.
— Подождите! А как же Илья Павлович? Кто его делом заниматься будет? — всполошился Геннадий.
— Да не волнуйся ты! — отмахнулся Крячко. — Это дело кому-нибудь передадут.
— Нам нужен не кто-нибудь, а самый лучший! — горячился Геннадий.
— А самый лучший у вас уже был! — Стас развел руками. — Лев Иванович Гуров.