Найди меня Шерхан

Кричу не останавливаясь, на мой крик из своей спальни прибегает обнаженный по пояс Тагир. Вижу, как белеет его лицо, когда он смотрит на пятно крови на простыне, и кричу еще громче.

По ногам бегут водянистые струйки, окрашенные красным, живот и поясница ноют. Мансуров достает телефон, и я слышу, как он договаривается с клиникой. Обхватывает меня, обезумевшую от страха, и говорит:

— Агатка, успокойся, клянусь, через десять минут мы будем в роддоме. Подожди, я только оденусь.

А я готова расцарапать ему лицо, но пальцы не слушаются, ноги не слушаются, меня буквально парализовало от страха.

Тагир не обманул, на вертолете мы долетаем за семь минут. Мансуров бежит по коридору со мной на руках, а следом за нами на ходу надевает халат высокий мужчина с сединой. Он напоминает мне Геннадия Викторовича, и страх немного отпускает. Может, потому что мой Арсенчик все время толкается и ворочается.

«Если с ним что-то случится, клянусь, Тагир, я тебя убью».

Меня укладывают на каталку и везут в смотровую, туда же входит похожий на Кравченко мужчина.

Я уже знаю, что он профессор, ко мне подключают всякие датчики, но главное, я слышу стук сердца своего мальчика.

— Краевая отслойка плаценты, — говорит профессор белому как стенка Тагиру, — но нам повезло. Шейка матки зрелая, Предлежание плода головное. Кровь вышла вся и не успела пропитать стенки матки, иначе пришлось бы ее удалить. А так воды отошли, родовая деятельность началась, я бы обошелся без кесарева. Ну как, Агата, родим с тобой сами?

От его спокойного голоса я начинаю дышать и даже соображать.

Слышу дрожащий голос Мансурова, и где-то на периферии мелькает мысль, что он не настолько очерствел, раз так испугался.

— Она не говорит. Слышит, но не говорит. Мутизм.

Профессор наклоняется надо мной и кладет ладонь на лоб.

— Будем рожать сами, Агата? Показаний к кесареву нет, зачем тебе шов на матке? Тебе мужу еще одного пацана родить надо, и дочку тоже.

Тагир напряженно смотрит на меня, и я киваю. Моему настоящему мужу, да, только это не Тагир.

Закрываю глаза и представляю лицо Арсена. Ты со мной, мон Шерр, я знаю, и ты мне поможешь.

***

Схватки продолжаются несколько часов. Поначалу боли были терпимые и непродолжительные. Сердцебиение маленького Арсена отслеживается постоянно, и меня это очень поддерживает. Но чем дальше, тем дольше схватки и сильнее боль. Я много об этом читала, смотрела ролики, но одно дело читать, другое — испытывать на себе.

Тагира я прогнала, не могу его видеть.