– Чего?
– Спасибо, говорю! – уже громче повторяю я и не спеша иду по коридорам.
Пустые, тихие, они почему-то успокаивают меня. Есть что-то особенное в том, чтобы первой прийти на работу, настроиться на новый день, морально подготовиться к встрече с…
– Привет.
Я застываю посреди коридора соляным столпом и только вытаращенными глазами смотрю на Багрова, который выходит из двери тренажерного зала. Судя по влажному лицу, которое он вытирает краем футболки, его рабочее утро началось еще раньше, чем мое.
– Ты вообще отсюда не уходил? – растерянно спрашиваю я, а сама неприлично пялюсь на его оголившийся живот.
Он коротко усмехается, заметив мой взгляд.
– Кофе будешь? – спрашивает невозмутимо.
– Кофе? – я мнусь как старшеклассница, которую позвали за гаражи. – Ну… можно. Но ведь кафе еще закрыто.
– У нас в раздевалке кофемашина есть. Пойдем.
Багров говорит коротко, отрывисто, будто отдавая приказы, а у меня такая звенящая пустота в голове с утра, что я почему-то слушаюсь и покорно иду вслед за ним по коридору.
Раздевалка оказывается огромной. Вдоль стен секции с номерами и именами игроков, там же висит их форма, а наверху, на полках, лежат шлемы, перчатки и защита. На стене напротив входа огромный экран, а рядом небольшой столик с чайником, кофемашиной и маленьким холодильником.
– Тебе какой кофе?
– А можно лучше чай? – осторожно спрашиваю я, заметив пакетики с каркадэ.
Багров пожимает плечами и достает себе из холодильника бутылку минералки, пока я делаю себе чай.
Это даже смешно, мы вроде как пошли с ним на кофе, а пьем в итоге чай и воду. Пьем молча: я смотрю в пол, Багров смотрит на меня – откровенно, без всякого стеснения.
– Ты красивая, – вдруг говорит он, и я давлюсь чаем.
Ставлю стаканчик на стол, кашляю, пытаясь успокоиться, а когда наконец могу дышать, то поднимаю на него глаза, чтобы вежливо поблагодарить за комплимент и свалить побыстрее.
– Я тебя хочу, – спокойно сообщает Багров, окончательно выбивая почву из-под моих ног. – На постоянной основе.
Он нормальный вообще?
– Что ты несешь? – я пытаюсь сказать это громко и возмущенно, но выходит тихо и жалобно.
– Тысяча долларов в неделю. Но ты больше ни с кем не спишь, только со мной.
Как только до меня доходит смысл его слов, всю мою растерянность сносит, словно лавиной, потоком дикой первобытной ярости.