Трофей для хоккеиста (СИ)

– Тогда… – у меня порочно хриплый голос, и приходится откашляться, чтобы дальше говорить: – Мы пойдем… к тебе?

– Ко мне, – коротко подтверждает Влад, и в его глазах вспыхивает такое пламя, что у меня томительно-сладко тянет в низу живота. – Достанешь ключи? Они в боковом кармане куртки.

Я лезу в его куртку, ныряю ладонью в теплый, нагревшийся от близости к телу карман, нашариваю там ключи, и это почему-то кажется мне очень интимным…Интимнее, чем секс.

Внутри все плавится горячей карамелью, но потом я снова напарываюсь на колючки своего коварного букета, чертыхаюсь, сунув палец с выступившей капелькой крови в рот, и это меня немного возвращает на землю.

Немного.

Ровно до того момента, как мы преодолеваем один лестничный пролет, и я неумело отпираю дверь его квартиры длинным металлическим ключом. Влад тут же шагает в прихожую, сгружает куда-то в темноту охапку цветов, а потом поворачивается ко мне, все еще стоящей на пороге, хватает за талию, притягивает к себе и жарко выдыхает мне в губы:

– Алина…

Дверь за мной захлопывается с резким отрезвляющим звуком, я пытаюсь что-то сказать, но уже через секунду оказываюсь притиснута к стене.

Влад нападает на меня в этой непроглядной темноте, впивается жаркими поцелуями-укусами в губы, в шею, тискает горячими ладонями, тяжело дышит, тянет с меня куртку, и она падает под ноги с тихим шелестом. Потом еще один невозможно жадный поцелуй, и уже моя футболка трещит под его натиском. Я недовольно мычу ему в рот и в отместку провожу ногтями по спине. Ну правда, что за первобытная манера рвать на мне вещи? Но все мое возмущение куда-то пропадает, когда его губы накрывают мой сосок прямо через кружево белья, и по всему телу пробегает острое, колючее удовольствие.

Мои пальцы впиваются в его затылок, гладят трогательно-короткий ежик волос, поглаживают сильную, словно высеченную из камня шею, а я выдыхаю из себя стоны пополам с его именем, пока Влад грубо, но так сладко ласкает мою грудь.

Его дыхание обжигает нежную кожу, пальцы пробираются к застежке брюк и дергают ее.

– Я сама, – бормочу я, яростно сражаясь с пуговицей, а потом и с молнией. – Сама. А ты…

– Я.

Я едва успеваю ахнуть, как оказываюсь на полу, прижатой горячим тяжелым телом Влада. Но это вызывает не страх. Восторг.