Во всяком случае — сейчас я бы не смогла подпустить к себе никакого другого мужчину, не знаю, что было бы лет через пять-десять, но тогда я и сама уже вряд ли кому-то понадоблюсь, разве что из-за своей магии.
В общем, сейчас я сама лишила себя последней возможности обрести семью и стать счастливой. И от понимания того, что другого выхода у меня вдбйайв не было, становилось лишь больнее.
— Не надо! — в тусклом зеркале окна я увидела возле себя крупную фигуру, а потом меня заключили в объятия, прижав к тёплому сильному телу.
— Я не плачу, — возразила, быстро вытирая почему-то ставшую мокрой щёку. — Ну что такое! — воскликнула в сердцах. — Да я за десять лет столько не ревела, как за последние два дня рядом с тобой!
Ну, хотя бы вслух не рыдаю, и то хорошо. Так, слезинка скатилась, это вообще ни в счёт.
— Мне жаль, — губы короля прижались к моему виску. — Но мы всё равно поженимся, и очень скоро. А насчёт того, что тебе и детям грозит опасность — сама подумай, где ты будешь в большей безопасности, чем в моём дворце?
— Кейденс, — подняв голову, я взглянула в глаза, глядящие на меня с нежностью.
И погладила светлую полосу на его щеке. Говорить ничего не стала, он и сам отлично понял мой намёк.
— Это, — король положил ладонь на мою руку, прижав её к своей щеке, — враги внутренние. Им незачем как-то вредить твоим детям. И они скоро будут найдены и наказаны. Но Тропорлайвиставу до вас здесь не добраться. Да и незачем ему это делать — король Марторивелин отрёкся в его пользу от престола не только от своего имени, но и от имени всех своих наследников.
— Если это так, зачем же он уничтожил всю нашу семью?
— Не знаю, — вздохнул король, и я вспомнила, что и его отец умер из-за той резни. Пусть не от рук людей Тропорлайвистава, но по его вине. — Возможно, хотел подстраховаться. Я не знаю! Но одно дело — сотворить такое в захваченной стране, практически в военное время, и совсем другое — посылать кого-то ради этого за океан.
— Ты пойдёшь на это? — ахнула я.