Глаза уже совершенно привыкли к темноте с тусклыми всполохами случайного света из окна, и Ксюша убедилась - спит. На ее движение не шевельнулся. Когда она положила ему на грудь ладонь и уперлась в нее подбородком – тоже.
Спи. А я буду любоваться."
"Никто на свете не переубедит ее в том, что Лёня – самый-самый красивый. Его затейливо изогнутые губы были теперь так близко. Оказывается, вспухли. Оказывается, эти губы умеют потрясающе целоваться. И ресницы у него, оказывается, густые и довольно длинные. Нос – совершенное творение природы.
Она занималась сексом с мужчиной, которого давно и безответно любит. Уже одно это способно свести с ума. Но ведь это был еще и просто совершенно умопомрачительный секс.
- Лёнька, ты не представляешь даже, как давно я по тебе сохну, - Ксюша легла теперь на свою руку щекой, так было удобнее шептать. – С четырнадцати лет, представляешь? И никак разлюбить не могу. А теперь уже и не хочу.
- Я не сплю.
Только вмиг оказавшаяся у нее на пояснице рука не дала Ксюше вскочить. Но ойкнуть - это она успела.
Рука прижала ее плотнее, другая вернула Ксюшину голову обратно Лёне на грудь.
- Куда собралась? Лежи.
Ксюша смогла из себя выдать только судорожный вздох. Что сказать – она не представляла. Леонид продолжил говорить и за нее тоже.
- Ты извини, что уснул, я в гостиницах и самолетах ни спать, ни есть не могу нормально. Еду-то в себя затолкать все-таки можно, а со сном беда. Извини.
Извинения – это именно то, что ей сейчас очень нужно!
- Ты меня тоже извини. За мои слова, - Ксюша поразилась, как сухо звучал ее голос. С учетом того, что ее, обнаженную, прижимал к себе такой же обнаженный Леонид. Самая прекрасная диспозиция для того, чтобы приносить извинения друг другу.