Завтра релиз, а ты… - он вздохнул и добавил уже строже и тверже, но все так же не открывая глаз: - Есть другие, более подходящие методы кластеризации.
Крайне ценная и своевременная информация, чего уж. Ну вот почему, почему я не остановилась в этот момент?! А я не остановилась. Я наклонила голову.
Я никогда не делала этого раньше. Теоретически – представляла. Но никак не ждала, что почти сразу, от первых неуверенных прикосновений мгновенно отвердевшая плоть сама ткнется мне в губы. И что рот откроется сам собой. И что все так естественно случится – его плоть сама скользнет между моих губ, а мои губы естественно облекут его член.
Я же не для этого пришла, не для этого! Или за этим? Нет, не может быть! Но…"
"Но я получала удовольствие. От округлой твердости внутри моего рта. От того, как можно по-разному пристроить в этот процесс язык. Как это вообще интересно. Как вдруг сама собой начала ритмично двигаться голова.
В общем, как вы понимаете, процессом я увлеклась. Да что там – я ухнула в этот процесс с головой.
Знаете, что привело меня в чувство? Звук.
Точнее, целая… звуковая дорожка. И если вы думаете, что это были, скажем, сладострастные стоны – ну а о чем еще можно подумать в первую очередь в такой пикантной ситуации? – так вы ошибаетесь. Сначала это было причмокивание. И - вы плохо обо мне думаете! Хотя, может быть, я этого заслуживаю. А, может быть, это вовсе и не плохо… - словом, отнюдь не я была источником этого звука. А Даня. И не тем местом, о котором вы снова подумали! Меньше думайте, короче.
В общем, я-то от процесса оторвалась. А причмокивающие звуки не прекратились. Их издавал Данил Олегович Доценко. Мужчина, которому я первый раз в своей жизни делала минет – ну, давайте назовем уже вещи своими именами! – лежал и причмокивал губами в сне. Как будто ел или пил что-то вкусное. А потом он… он… он…
А потом он захрапел.
Если могло меня в этой ситуации что-то отрезвить – то вот это. Я резко встала на ноги. Первое, что увидела – экран своего телефона.
Я вернулась. Наклонилась и прикрыла Даню обратно полосатым занавесом полотенца. Мысль о том, что кто-то потом войдет и увидит его таким… таким обнаженным и уже совсем не беззащитным… а может, и… в голове у меня был сумбур. А еще я очень хотела его поцеловать.