После дождей было влажно – туман никак не хотел рассеиваться, но дышалось легко. К обеду солнце пробилось сквозь рассеивающийся туман. Сырость принесла и свои минусы, которые начали проявляться.
– Малкольм, почему ты хромаешь? – я догнала парнишку и спросила тихо, чтобы не волновать Маргрет, потому что та, если что-то касалось Малкольма, бросала все дела и кружила во круг него как наседка.
– Ногу натер наверно. Макасины промокли по сырой траве, а чулок дырявый.
– Давай немного отстанем.
Я накрутила тряпки ему на ноги, надела мокасины, и он попробовал шагать. Улыбнулся и удовлетворенно сложил губы. Без чулок, которые мы сложили в рюкзак он выглядел смешно – короткие бриджи не прикрывали голень, и кожа была настолько белой, что чуть отдавала голубизной.
Когда мы поторопились нагнать нашу группу, они уже заметили наше отсутствие и ждали с нетерпением, а Маргрет направилась в нашу сторону..
– А сегодня будет продолжение про Гарри – волшебника? – начал было Малкольм, но Клер не дала шансов, сразу ответив, что до момента, пока она не будет этого слышать, сказка запрещена. Малышка многозначительно сложила губы, покачала головой и махнула всем рукой, давая понять, что пора идти.
На очередном привале я нашла молодую сосну, в диаметре ее ствол был не больше пяти сантиметров.
К ночи у нас были шашки. Мы не знали – были ли уже эта игра, но никто не знал ее до того, как показали мы. Сквонто слегка затер половину кругляшей угольками, чтобы поделить их на черные и белые.
Аппалачи настолько красивы, что от эмоций перехватывало горло, как только мы добирались до очередного взгорья. Было мало территорий с плато, и чаще всего мы либо поднимались вверх, либо спускались. Глазу не сильно были заметны эти подъемы, но за час пути мы стали уставать заметно сильнее.