Мой лунный эльф или как не влюбиться по уши

Темные глаза вспыхнули, и я захлебнулась, потерялась, в бушевавшем там голодном смерче.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Не отдам. Ни Калвайсу, ни твоему проклятому Сэму никому. Моя… – выдохнул высокородный глухо, притянул к себе и накрыл мой рот горячими, жадными губами

Глава 21

Я буквально остолбенела.

Сначала от изумления. Ведь ничто не предвещало, в прямом смысле, то есть от слова «совсем».

Затем от негодования.

Это что же получается? Торэт относится ко мне, как к собственности и, когда заподозрил, что имущество пытаются отжать, принялся защищать вверенное ему добро всеми доступными способами? Вон, даже клеймить начал.

Удивление… Досада… Раздражение… Обида… Протест… Эмоции сменяли друг друга, как разноцветные осколки в детском калейдоскопе. Хотелось одновременно нервно рассмеяться и стукнуть эльфа как следует – желательно чем-нибудь тяжелым, чтобы он поскорее опомнился и пришел в себя.

А потом… Потом я ощутила, как он целует, и потерялась.

Нет, дело не в опыте или мастерстве, хотя их там явно хватало с избытком, а в том, что за всем этим стояло.

Еле сдерживаемая ярость, твердая решимость не отступать, бороться до конца, всепоглощающая жажда, страсть, желание и… нежность. Трепетная, легкая, как крылья бабочки. Бесконечная, как океан. А где-то там, глубоко-глубоко, на самом дне – жгучая тоска, отчаяние, неуверенность, даже страх. Что не отвечу, не разделю, оттолкну, скажу «нет».

Не знаю, как объясняются в чувствах перворожденные, но, похоже, не совсем так, как мы, люди, не только с помощью слов.

Потому что этот поцелуй был именно признанием. Пусть безмолвным, но не менее пылким откровенным, искренним, чем речь Сэма, которую тот приготовил для Руайи. А, может, и более – для меня, во всяком случае.

Не могу без тебя… Ревную… Боюсь потерять… Ты нужна мне. Безмерно, мучительно остро. Навсегда… Останься… Не уходи… Дай шанс… Пожалуйста…

Берриан обнажал передо мной душу, отбросив все маски, опустив щиты.

«Признавался» каждым движением губ, языка, дыханием, разделенным на двоих, общим стуком сердец и собственной магией, что, казалось, перетекала от него ко мне, будоража кровь, воспламеняя, наполняя ее новой силой. Я плавилась в огне его эмоций, вбирала в себя, ощущала их вкус, запах – то сладостный, то терпко-горький – и откуда-то приходило понимание, что так и есть, все это правда, потому что на древнем как мир «языке сердца» нельзя солгать.

Я ему верила.