– Наши юристы готовят судебный иск, – деловито отчитывался серр Гнык во время очередного визита. – Будем добиваться возвращения Заповедного Тертонского леса – исконных ведьминских земель, незаконно оккупированных длинноухими.
Я в ответ бормотала что-то неопределенное. Впрочем, моего подтверждения и не требовалось.
Хорошо, хоть отец Илайлин не стал настаивать на личной встрече, а просто прислал письмо – формальное, сухо-официальное, в котором от имени рода приносил извинения, обещал принять меры и даже компенсировать.
Риан…
Он приходил каждый день после обеда. Заставлял вновь и вновь, до хрипоты, повторять заклинания, заучивать новые связки, медитировать, отрабатывать командное взаимодействие. Вел себя так, словно ничего не случилось, умудряясь даже здесь меня тренировать.
За окном медленно темнело, а я сидела, поджав под себя ноги, уперевшись спиной в изголовье кровати, и наблюдала за Торэтом.
Лицо спокойно и сосредоточено. Длинные ресницы отбрасывают тень на высокие скулы. Золотистые блики от светильников теплыми искрами вспыхивают в волосах.
От долгого сидения в одном положении ноги затекали, но двигаться не хотелось – хотелось смотреть. Дразнить взглядом. Ждать…
Выдержки Риана надолго не хватало. Он вскидывал голову, отбрасывал учебник, рывком перемещался ко мне, перехватывал за плечи, легонько дергал на себя. Тянул низко и хрипло:
– Ле-ра…
А в глазах уже бушевал самый настоящий тропический шторм.
При звуках его голоса начинала привычно кружиться голова, и раскаленная патока гибкой змейкой скользила вниз по позвоночнику. Я выгибалась ему навстречу, забывая обо всем, медленно закрывала глаза, а он зарывался пальцами в мои волосы, проводил ладонями по шее… спине… обнимал и приникал к губам в пьяном, сумасшедшем, нереальном поцелуе.
Мы ничего не говорили друг другу, да слова и не требовались. Я слушала сердце Риана, а он, я уверена, слышал мое.