Не было даже возможности саму пулю извлечь. Она вошла в левую лопатку, но, видимо, под острым углом, и направилась не к середине груди, где расположено сердце, а в сторону и застряла где-то там внутри. Медицинские познания Артема Василича были не настолько велики, чтобы понять, какие жизненно важные органы пуля могла повредить. Сам он к врачам обращался только при прохождении медицинских осмотров и, вынужденно, при серьезных ранениях, что случалось с ним дважды. С мелкими ранениями предпочитал лечиться сам.
Бессарион пришел в себя, когда Артем Василич уже раздел его, и застонал.
– Лежи, не шевелись, – сказал Тамаров, протирая входное отверстие пули салфеткой.
– Василич… – прохрипел Бессарион. – Все, не дошел я до места…
– И уже не дойдешь. В этом будь уверен. Придется мне тебя на себе тащить… А ты тяжелый… Мало приятного…
– Бесполезно… И ты со мной пропадешь…
Бессарион попытался повернуть голову, чтобы увидеть напарника.
– Не шевелись, пока не перевязал.
– Посади меня. Лежа не перевяжешь…
В этом был смысл, и Артем Василич, взяв за плечи, приподнял Мерабидзе, помогая тому сесть и упереть руки в землю.
– Кто стрелял?
– Менты. Двумя группами подползли. Сбоку и сверху. По три человека…
– Где они?
– Лежат… Вон ближний… – кивнул Артем Василич на бандита в сером ментовском камуфлированном костюме. – Это предпоследний. Надеялся, что я его на месте буду ждать…
Бессарион посмотрел и оценил.
– Что, всех шестерых?
– Извини уж, что для тебя никого не оставил…
Грузинский подполковник то ли кашлянул, то ли попытался хохотнуть. Но у него не получилось ни то, ни другое. Тамаров тем временем стал обрабатывать рану на груди. Внешне она была вроде бы неопасной, как большинство поверхностных ранений, но крови из разорванных мышц выходило много. Вторая повязка легла крест-накрест первой.
– Ты теперь, как пулеметчик времен революции.