Не учитывал он только бой, который хоть на немного, но график нарушил. А то, что при своих расчетах начальник штаба бригады брал двухчасовой запас времени для прибытия в нужную точку, он постарался на время пути забыть, словно не было этих резервных часов вовсе. Ведь и в пути, и на месте всякое может случиться. И потому все светлое время суток, что осталось в запасе, следовало выжимать из маршрута как можно больше.
Но все это осознание было только фоном общих ощущений. Общие ощущения включаются тогда, когда в передвижение втягиваешься, и оно становится идеомоторным актом, то есть ритмичным, безостановочным, не контролируемым сознанием, но руководимым подсознанием.
Как обычно, подполковник Бурлаков запретил своим офицерам сообщать солдатам, какова протяженность маршрута и какое время им отведено на преодоление дистанции. Это уже давно известный психологический факт – когда не знаешь, что дистанция кончается, сил в организме больше, чем в случае, когда ощущаешь приближение к конечной точке.
Но при всем при этом мысли Александра Григорьевича постоянно возвращались к положению подполковника Тамарова. Ведь если Артем Василич вместе с грузинским подполковником не сумеет миновать выставленные ему барьеры, то вся операция пойдет насмарку. Конечно, поставить заслон бандам можно будет в любом случае. Но определить местонахождение главных действующих лиц и обеспечить их захват в этом случае может только случайность, которой начальник штаба бригады не привык доверять…
Беспокоила и утечка информации, происходящая предположительно из следственного комитета при прокуратуре.
А небо на востоке тем временем начало уже темнеть. Это стало особенно заметно, когда отряд вышел из очередного ельника и двинулся по каменистому склону. Следовало торопиться и торопиться.