Да и спали ли вообще вампиры с людьми? Может быть, именно поэтому он и отдалялся от нее вместо того, чтобы поиграть.
Только вот, что насчет администраторши из «TGI Friday's»? Он точно оценивал ту женщину, и не потому что хотел купить ей платье. Так что, очевидно, у таких как он не было проблем в общении с представителями других видов. Он просто не был заинтересован в общении с ней.
Друзья. Просто друзья.
Когда омлет был готов, а тосты намазаны маслом, она завернула вилку в салфетку и, взяв тарелку и миску, отнесла их в гостиную.
Оу.
Рейдж снял рубашку и сидел, прислонившись спиной к стене, рассматривая свои ожоги. В свете свечей она внимательно оглядела его мощные плечи, сильные руки, грудь. Его живот. Кожа, покрывающая эти мускулы, была золотистой, гладкой.
Стараясь удержать посуду, она поставила ее на пол и села в нескольких футах от него. Пытаясь прекратить глазеть на его тело, она посмотрела на его лицо. Он глядел вниз, на еду. Ничего не говорил.
— Я не знала, что ты любишь, — сказала она.
Его взгляд метнулся к ней, и он дернулся, оказавшись с ней лицом к лицу. Анфас впечатлял даже сильнее, чем профиль. Его плечи были достаточно широки, чтобы полностью заполнять пространство между диваном и стеной. А шрам в форме звезды на его левой груди был чертовски сексуальным, словно клеймо на его коже.
Несколько ударов сердца он просто сидел и смотрел на нее. Она потянулась к тарелке.
— Я принесу тебе что-нибудь другое…"
"Его рука схватила ее за запястье.
— Мне нравится это.
— Ты не пробовал…
— Ты приготовила. Этого достаточно. — Он вытащил вилку из салфетки: мускулы и сухожилья на его предплечье задвигались. — Мэри?
— Мм?
— Я покормлю тебя сейчас. — Пока он произносил эти слова, его желудок снова завыл.
— Все нормально. Я принесу себе что-нибудь… Почему ты так хмуришься?
Он потер брови, словно пытался стереть с лица недовольное выражение.
— Прости. Ты не могла знать.
— Знать что?
— Там, откуда я родом, если мужчина предлагает женщине еду, это значит, что он выражает ей свое уважение.
— Но ты голоден.
Он поставил тарелку чуть ближе к себе и отломил уголок тоста. Потом вырезал идеальный квадратик омлета и положил его сверху на хлеб.
— Мэри, поешь. Возьми это у меня.
Он подался вперед, выпрямив длинную руку. Его голубые глаза словно гипнотизировали ее, призывая, подталкивая вперед, вынуждая раскрыть рот.