— Монахини?
Последовала долгая пауза, как будто он решал, сказать ей что-то или нет.
— Ты был в сиротском приюте? — Мягко предположила она, вспомнив, что у них в городе был один под руководством Девы Милосердной.
Я родился в туалете на автобусной остановке. Меня нашел уборщик и отнес к Деве Милосердной. Монахини придумали имя.
Она подавила дрожь.
— А где ты живешь сейчас? Тебя усыновили?
Он покачал головой.
— Приемные родители?
Боже, пусть будут приемные родители. Милые приемные родители, которые холят и лелеют его.
Он не ответил. Она оглядела его старую одежду, заметила не по-детски серьезные глаза, сосредоточенное выражение лица. Он не был похож на ребенка, который много знал о материнской ласке.
В конце концов, его руки снова задвигались.
Мое место на Десятой улице.
Это значит, что он тайком жил в разрушенном здании или наводненной крысами лачуге. Удивительно, как ему удавалось оставаться таким чистым.
— Ты живешь рядом с офисом горячей линии, так? Поэтому ты знал, что я на работе, хотя сегодня даже не моя смена.
Он кивнул."
"Моя квартира напротив. Я видел, как ты приходишь и уходишь. Но не то чтобы я следил за тобой, нет. Наверное, я думаю о тебе как о друге. Когда я позвонил тебе в первый раз… Ты знаешь, это был как будто такой каприз или что-то типа того. Ты ответила… И мне понравился звук твоего голоса.
У него красивые руки, подумала она. Как у девушки. Изящные. Тонкие.
— И ты следовал за мной до самого дома?
Почти каждый вечер. У меня есть велик, а ты ездишь не слишком быстро. Я решил, что, если я прослежу за тобой, так будет безопаснее. Ты задерживалась допоздна, а та часть города не слишком подходит для одинокой женщины. Даже если она на машине.
Мэри покачала головой, думая о том, какой он очень странный мальчик. Он выглядел как ребенок, но говорил как взрослый мужчина. Это должно было напугать ее. Этот парень вцепился в нее так, словно считал себя защитником, в то время как он так, будто его самого стоило бы спасти.
Скажи мне, почему ты сейчас плакала? — Спросил он жестами.
Он смотрел прямо на нее, и это было немного жутковато: как будто взрослый мужчина глядел через детское лицо.
— Потому что я могу не успеть, — вырвалось у нее.
— Мэри, к тебе можно?
Мэри оглянулась через правое плечо. Бэлла, ее единственная соседка, прошла через луг, разделяющих их участки и теперь стояла на краю газона.
— Привет, Бэлла.