— И докторскую придётся на другую тему писать. Твоя, увы, не по моему профилю. А я, как твой новый научный руководитель, с тебя три шкуры спущу.
— Анна Михална, — встретив её упрямый взгляд, я покачала головой. И думала не запла̀чу, но глаза предательски защипало. — Не надо. Спасибо вам большое. Но, правда, не надо, — вытерла рукой потёкшие слёзы.
— Ой, неужели боишься, что и мне за тебя достанется? — усмехнулась она. — Или, думаешь, я ещё кого-то боюсь?
— Все мы чего-нибудь боимся, — всхлипнула я и полезла в сумку за платком.
— И не поспоришь. У каждого, — кивнула она. — И у Когана. И у того, кто стоит над ним и дёргает за ниточки, как марионетку. Но я не из тех, кто сидит и ждёт божьей кары или подставляет вторую щёку. Но и от помощи не отказываюсь. И тебе не советую. Ты хороший специалист, Эля, талантливый врач и неравнодушный человек, что в наше время уже редкость. Так что давай, милочка, вытирай сопли и сегодня, ладно, ступай домой. Отдохни, успокойся.
Она демонстративно повернулась к монитору и открыла новый пасьянс.
Я кивнула. Спорить с ней не хотелось. Но и того, чтобы и она пострадала из-за меня, то есть принять её помощь и предложение, не могла.
— Мне в лаборатории сказали: вы забрали результаты анализа гена. Подтвердилась мутация? Синдром Лея? — встала я.
— Вот когда придёшь в следующий раз, тогда и поговорим, — посмотрела она поверх очков.
Глава 42. Павел
— Как уволили?! — не мог я поверить, слушая её расстроенный тихий голос.
— Очень просто и быстро, Паш. Из университета тоже выгнали. По звонку Когана.
— Ну а тому, конечно, приказал Пашутин, — выдохнул я.
«Сука! Вот сука! Я же его собственными руками придушу», — метался я как раненый зверь по гостиничному номеру, переваривая последние новости.
Картины одна кровавее другой мелькали перед глазами. И та, где дубовый череп Пашутина разлетается на куски, нравилась мне больше всех.
— Паш, да ну их всех на хрен. Пусть варятся в своём говне и дальше, как хотят. В эту сраную клинику я всё равно не вернусь. А работу найду."
"— В этом я даже не сомневаюсь, — вдоволь набегавшись, упал я на диван. — Сомневаюсь, что тебе нужна эта работа. Мне больше твою докторскую жалко. Столько труда, столько лет учёбы.