Выросший без родителей, он унаследовал их состояние, но во всех интервью говорил, что отдал бы всё, чтобы они были живы. Но никто не бог.
С этими дурными мыслями я и уснул в халате перед ноутбуком на диване.
А проснулся от звонка в дверь.
Едва разлепив один глаз, я её распахнул. И моментально прозрел.
— Какого чёрта! Ты что здесь делаешь?
И это всё, что я запомнил: Юлия Владимировна в халатике на голое тело с победной сияющей улыбкой на губах и протянутой ко мне ладонью.
Я думал так бывает только в кино. Поскользнулся, упал.
Но, честное слово, лучше бы я очнулся как мумия по макушку в гипсе, чем в постели голый рядом с Юлькой.
— Привет, коть, — потянулась она довольно. Как обычно потягивалась после бурной ночи, как довольная нагулявшаяся кошка.
С её ноги на меня таращился череп с выползающей из пустой глазницы змеёй — прозванная мной «Песнью о Вещем Олеге» татуировка, — а мне до ужаса, до тошноты, до слёз, чёрт побери, хотелось заново уснуть и проснуться… вчера.
— И не надейся, что ничего не было, — правильно оценила она мой окаменевший вид.
Как была, голая пошла к своей сумке. Достала сигареты и, снова завалившись рядом со мной, закурила.
— Это номер для некурящих.
— Фу, какой ты зануда. На, — кинула она мне телефон. Мой телефон. — Освежи память.
Нет, нет, нет! Я не хотел это включать. Я не хотел это видеть! Но палец сам скользнул по иконке видео. И меня оглушил звук.
— А-А-А! Аа-а-а!
Мне хватило пары секунды, да что там, доли секунды, чтобы понять, насколько всё, что она сказала, было правдой.
— Вот так же поступили и со мной, — выпустила она дым в потолок, явно метя в датчик дыма, но было слишком высоко. — На том видео, что ты мне вручил лично в руки.
Оглушённый, раздавленный, убитый я не мог ничего сказать.
— Понимаю, что ты чувствуешь, — ободряюще похлопала она меня по ноге и подтянулась повыше к изголовью. — Знаешь, что такое «бурунданга»? А «дыхание смерти»? — она смотрела так, словно ждала ответа.
— Охрененно. Ну и что дальше? — так и сидел я, не в силах не только пошевелиться, но даже сбросить её руку со своей согнутой ноги. Голова болела невыносимо.