— Что-то я не заметила, чтобы ты возмущался, когда мы тебя спасали. Сказал бы сразу, мы бы тебя там и оставили, — помогай, блин, после такого.
— Так помогать мне, я тоже не просил, вы не думали, что я сам хотел умереть. А от боли, которую я испытывал, просто не мог вам сказать. И вы решили, что теперь можете делать со мной все, что хотите? — продолжал он верещать, аж уши закладывало.
— Ясно, думаешь в вентиляции найдешь быструю смерть? — этот цирк мне порядком надоел, не настолько мне было интересно его происхождение, чтобы все это слушать.
— Меня никуда отсюда не выпускали. Вы меня тут заперли! — продолжал он высказывать свое возмущение.
— Может, для начала нужно было перестать обвинять тех, кто тебе помог?! Ведь пока ты спал, с тобой ничего не случилось. Ты остался жив после всего произошедшего, даже если ты не хотел жить. О тебе позаботились и принесли еды. Сказал бы, что хочешь уйти, тебя бы никто не стал тут задерживать. Если думаешь, что кроме тебя нам тут заняться нечем, то ты ошибаешься. И ты за все это время так ни разу не спросил про дитё, которое ты столько времени носил под сердцем! — все, теперь и у меня тормоза сорвало, никакая это не жертва эксперимента, а обычная эгоистичная сволочь.
— Я не хочу смотреть на это, мне должны были заплатить и все, больше меня ничего не интересует! — практически выплюнул он мне в лицо ответ.
— Вот значит как, я-то думала, что ты жертва экспериментов, которую насильно заставили, — как все, оказывается, обернулось.
— Да, когда-то это было так.
— Значит, ты хочешь уйти, тебя больше ничего не интересует? — дала ему последний шанс.
— Нет! Если, конечно, вы не хотите мне заплатить за него, вы же забрали его себе! — и так алчно на меня посмотрел.
— Димир, выброси «это» с нашего корабля, чтобы я больше никогда его тут не видела.
Киборгу дважды повторять не надо, галантности у него не прибавилось после услышанного. Взяв его за шкирку как котенка, приподнял и потащил на выход. Как бы не ругалось на него это существо, киборг не остановился ни разу.