Таких денег у обычного охранника базы по переработке вторсырья естественно не было и он записался на бесплатную операцию и оказался в очереди восемьдесят шесть тысяч семьсот первым.
И назначена она была через двенадцать лет, они были готовы прождать и такое время, но на службе он узнал, что есть псион который друг владельцев этой базы и он может излечить практически от любой болезни.
Вот тогда он и решил добраться до меня и попросить о лечении своего сына. Он был готов вообще на все чтобы помочь мальчику.
Каких трудов ему стоило пробиться ко мне я умолчу. Но как результат мне удалось вылечить его сына всего за пятнадцать минут, причем мне для этого даже напрягаться не пришлось.
Большую часть на себя взяла медицинская капсула девятого поколения производства аграфов, а я лишь немного почистил ДНК чтобы у детей его сына не возникли подобные проблемы в будущем.
"Этот случай мне тогда напомнил, что большая часть населения Содружества не имеет доступа даже к медицинским капсулам начальных поколений. Это у нас в технократии еще хорошо и в общественных больницах стоят минимум пятого поколения капсулы.
Но людей банально слишком много и даже таких устаревших медицинских капсул на всех не хватает, вот и получаются огромные очереди на лечение не самых сложных заболеваний.
Тогда после операции я помог Гершу устроиться в правительственную охрану, все таки он мне показался хорошим человеком, а потому я и решил ему помочь. Реабилитация сына после лечения ему в любом случае обойдется в копеечку.
Можно было просто дать ему деньги на это, но я посчитал, что лучше он сам заработает. Честно говоря я не ожидал, что он всего за один год сможет пробиться аж в охрану председателя совета.
Но видимо он и как охранник весьма хорош. Далеко идти нам не пришлось, всего подняться метров на сто на лифте до малой приемной и все. Дальше меня встретил секретарь и провел в кабинет Родерика.
Секретарь что интересно был одним и тем же мужчиной каждую мою встречу с Родериком. Когда бы я не приходил секретарь всегда был одет в идеально сидящий на нем костюм, а манеры его заставляли меня завидовать ему белой завистью.