Мне снилось все разом: война с остроухими, поле, клинок в руках Харуто, кровь на его катане духа, которую жадно впитывало острое лезвие. Затем резня в Сакуратэншу, ночь и коридоры, заполненные телами. Проснулась я рано утром в липком холодном поту. Одна радость – раны не кровоточили, и сегодня прачки, наверное, крестились, или что там здесь делают от облегчения."
"В замок герцога нам предстояло отправиться в школьной карете. К счастью, ехали мы только вчетвером, так что можно было расслабиться. На мне было одно из моих довольно унылых платьев, но выбирать не приходилось.
Заплетать волосы я не стала, подражая эльфийкам. Это должно было изрядно раздражать всех нуамьеннцев. А вот ту, которую я надеялась там встретить, могло и привлечь. Я не оставляла мысли, что там мы увидим спасенную эльфийку. А еще мне было очень интересно лицезреть высший свет Нуамьенна.
Замок на другой стороне города я еще не видела. Он был огромным и не похожим на Орджей. Массивный, древний, с толстыми крепостными стенами, пятью мощными башнями. Скорее крепость, чем замок сюзерена.
Наша карета въехала во двор вместе с другими, а затем слуга в кремовой ливрее повел нас в царство власти и богатства. А о богатстве и положении в иерархии Нуамьенна в этом замке кричало все. Каждая нитка с гобелена, каждая завитушка прекрасной лепнины, каждый листочек в изящной росписи стен.
Я шагала рядом с Шоннертом в череде других студентов и глазела по сторонам. Благо, образ сумасшедшей позволял. Сначала о нашем появлении объявил герольд. А затем нам следовало поприветствовать хозяина замка.
На прием нас сопровождал Гуасин. Студенты степенно шагали за ним по огромному залу, пока перед нами не предстал мужчина. Он сидел в роскошном кресле на возвышении. Я придирчиво рассматривала ворох пепельных кудрей, простого кроя костюм из дорогой ткани, больше напоминающий мундир, изящные черты лица и, самое главное, глаза.
Стена за спиной герцога была украшена коллекцией оружия разных времен и эпох. Рядом с ним стоял он. Мой враг. Низкорослый рибенец лет тридцати – в прошлой жизни мы были ровесниками. Рибенской у него осталась только прическа и раскосые глаза. Костюм его не отличался от нарядов остальных мужчин в зале.
А в руках он держал предмет моего самого большого вожделения.