Он быстро съел пирог, и она протянула ему то, что осталось на ее тарелке. Он с виноватой улыбкой принял подношение и тут же съел.
– Боялся, что отниму? – поддела Анабелла, когда он набил рот пирогом.
– Мы с Мэтью и Джеймсом всегда дрались из-за последнего кусочка, а Джин утаскивала его у нас из-под носа.
– Петухи всегда ворон считают, – фыркнула Анабелла.
Он тоже усмехнулся и, взяв ее руку, стал целовать все пальчики по очереди.
– Я так тебя люблю, что, если бы, не дай бог, потерял, жизнь лишилась бы всякого смысла.
Услышав столь страстное признание, Анабелла смахнула слезы с ресниц, но Ангус тут же продолжил:
– Но если бы мне пришлось снова покинуть Дун и ты последовала бы за мной, несмотря на запреты, клянусь, что запер бы тебя в самой высокой башне замка и больше никогда не выпустил на волю. Ясно, мадам? Когда я говорю «нет» – значит, жду послушания!
– Ты никогда бы не узнал, что я последовала за тобой, если бы не попытка тебя убить! Я не могла допустить этого!
– Я не спал, мадам, поскольку ожидал покушения.
Анабелла засмеялась.
– Ты находишь это забавным? – спросил он, вставая.
– Конечно! Ты принял меня за убийцу, в то время как я стремилась тебя защитить. Неужели я похожа на убийцу?
– У убийц нет какой-то особенной внешности, – ответил он, подходя и обнимая жену. У него голова закружилась от ощущения ее сладкого тела в его руках.
Анабелла молчала, наблюдая за игрой сильных эмоций на возмутительно красивом лице. Какая удача привела к ней этого великолепного мужчину, который любит ее?
– Думаю, Ангус, – тихо сказала она, – тебе давно пора поцеловать меня и увести в постель.
Ее пальцы ласкали его щеку.
Он неожиданно улыбнулся, кивнул и припал к ее губам в медленном крепком поцелуе. Не отрываясь от жены, он подхватил ее и понес в спальню. Они раздели друг друга при свете огня в очаге, прежде чем лечь на пахнувшие лавандой простыни. Анабелла вздохнула от счастья, когда он стал ее ласкать.
Его прикосновения послали дрожь восторга по ее телу.