Руслан сидит в высоком кресле широко расставив ноги и положив руки на подлокотники. Он сильно хмурится, глядя на меня и я осознаю, что за те три дня, что мы не виделись что-то изменилось в нем. И дело даже не в отросшей чёрной щетине на его лице, не в усталости, которая читается между строк, а во взгляде, который вновь смотрит на меня холодно и отстранено. Будто мы откатились на самое начало нашего знакомства, где ничего хорошего между нами никогда и не было…
Глава 37
* * *В комнате внезапно становится так холодно, что я кутаюсь в одеяло и не могу пошевелиться.
Сколько сейчас времени? Два часа ночи? Три? За окнами темно и ничего не видно, значит, что Руслан вернулся поздно. Но зато живой. И вообще вернулся.
Он сверлит меня своими глазами-магнитами. Чёрными, тягучими, беспросветными. И я опять никак не могу понять, что у него внутри. Он уже возненавидел меня за то, что я пошла против него? Сможет ли когда-нибудь простить?
— Ты вернулся… — произношу почти шёпотом.
Мне страшно начинать разговор первой, но тишина между нами уж слишком затягивается. Давит, гнетёт, уничтожает. Хочется, чтобы он начал говорить, чтобы не смотрел на меня так холодно и пусто. Лучше бы кричал, бил кулаками стены и выплескивал то, что у него накопилось внутри.
— Я ненадолго, — отвечает Куратов стальным голосом.
Он по-прежнему сидит в кресле не двигаясь. Выглядит расслабленным и спокойным, глубокая морщина между бровей постепенно разглаживается.
— Ты опять пропадешь? — спрашиваю каким-то особенно несчастным голосом.
Мне не хватало его всё это время. Я изводила себя от незнания и сходила с ума от неизвестности. Хотелось получить от него хоть какую-нибудь весточку, но я понимала, что не заслужила её. Но также верила, что Руслан Куратов не сдастся и обязательно выпутается из любой, даже совсем сложной ситуации.
— Да, пропаду, — кивает Руслан.
Делаю глубокий вдох до боли в лёгких. Нужно собраться с мыслями, пробудиться, спросить его всё, что хотела, но вместо этого из губ вылетает тихое: «Прости меня».
— Я никогда не был идеальным мужем, Ева, но у меня и в мыслях не было предавать тебя, — его голос в ночной тишине раздается слишком сурово.
Тело сотрясается от холода, одеяло меня уже не спасает. Пришёл час моей расплаты.